- Нянюшка, заказывать новый гардероб сейчас бессмысленно. Как только проект моста подадим, я начну нормально есть и всё вернётся на место.

- Пелагея Семёновна сошьёт два платья с запасом в швах. И бельё закажем, - будто не слыша меня, отчеканила Мотя.

- Бельё-то чем провинилось?

- А ты глянь, в чём ходишь, - проворчала няня, рассматривая мою сорочку. - Вон на рукаве чернила, манжета нитками пошла.

- Это рабочая сорочка, - я быстро спрятала руку за спину.

- Даже ночная? - приподняла брови женщина и поджала губы, после чего решительно подошла к туалетному столику и выдвинула ящик, где лежали перчатки. Верхняя пара когда-то была светло-серой, но после поездок на стройку приобрела неопределённый бурый оттенок. На указательном пальце правой перчатки темнело пятно от туши.

- Это что? - Мотя подняла их двумя пальцами.

- Перчатки.

- Это половая тряпка с пуговицами.

- Очень удобная половая тряпка, - не согласилась я и попыталась забрать несчастную пару.

Няня отвела руку.

- Сегодня купим новые.

- У меня есть ещё.

- Три пары. Одни порваны, вторые ты прожгла на заводе, а третьи вот.

- Там всего-то маленькая дырочка, - возмутилась я.

- Через неё палец видно.

- Естественное проветривание поможет в жару, - не выдержала я и рассмеялась.

Мотя уставилась на меня, стараясь сохранить суровое выражение, но губы всё же дрогнули.

- Бесстыжая, - буркнула она и положила испорченные перчатки на край комода. - Одевайся. Пелагея скоро придёт, а тебя ещё покормить надо.

Портниха явилась ровно в десять и привела с собой двух помощниц, нагруженных коробками, рулонами ткани и альбомами. Следующие полтора часа меня ставили на маленькую подставку, крутили во все стороны, прикладывали к лицу отрезы и втыкали булавки в будущий лиф.

Пелагея Семёновна была женщиной решительной. Моё мнение она выслушивала, однако исполнять не торопилась.

- Серое вам нельзя, Александра Николаевна, - объявила она, отложив подальше выбранную мной ткань. - Вы и без него нынче бледны. Возьмём зелёное.

- У меня есть зелёное платье.

- Оно суконное, не годится для тёплого лета. Я предлагаю пошить из шёлка, получится совсем другая вещь.

- И синее из фуляра, - распорядилась Мотя, одобрительно кивая на каждое слово портнихи. - Ещё жёлтое в цветочек можно.

- Нянюшка, мы договорились всего на два платья! - обернулась я к ней, насупившись.

- Где два, там и три, - улыбнулась Пелагея Семёновна и велела помощнице приложить к моей юбке очередной отрез.

К полудню я устала так, будто все эти часы вагоны разгружала. К этому времени мне успели заказать два прогулочных платья, один летний костюм для поездок, шляпку, бельё и четыре пары перчаток. Спас меня дядя Михаил. Он заглянул в малую гостиную, оглядел разложенные ткани и сразу понял моё положение.

- Сашенька, ты мне нужна, - торжественно сообщил он, пряча улыбку в бороде. - Дело не терпит.

- Какое? - я так стремительно шагнула с подставки, что едва не наступила на подол приколотой юбки.

- Поедем лавку смотреть.

- Она ещё не закончила, - мигом подскочила няня.

- Государственные интересы, Матрёна Ильинична, - дядя развёл руками. - Чайная торговля ждать не может.

- Можно подумать, без Сашеньки прилавок не поставят.

- Поставят. Только потом окажется, что не там.

Я бросила на дядю благодарный взгляд. Через четверть часа мы уже ехали к Сенной площади.

Помещение Оболенский снял на углу, на первом этаже доходного дома. Прежний торговец держал здесь бакалейную лавку и оставил после себя тёмные полки, длинный прилавок с потёртой столешницей и запах селёдки, въевшийся, кажется, даже в кирпичные стены.

У двери нас встретил старший приказчик Семён Архипович, корпулентный мужчина с аккуратными рыжими бакенбардами. Он поклонился дяде, затем мне и начал перечислять, что уже успели сделать: стены вымыли щёлоком, пол перестрогали, старые доски на складе заменили. Через два дня обещали привезти жестяные чайницы.

- А запах никак не убрать? - спросила я, осматриваясь.

- Со временем выветрится, ваше сиятельство, - Семён Архипович заметно смутился.

- Что-то я сомневаюсь, - дядя принюхался. - Я уже сколько дней велю искать, откуда тянет, а вы всё никак не найдёте.

Я прошла вдоль стены, заглянула под полки, затем открыла дверь в заднюю комнату. В углу стоял старый ларь, поверх него рабочие сложили доски. Здесь пахло сильнее.

- Это выносили? - спросила я, кивнув на ларь.

- Тяжёлый, - Семён Архипович переступил с ноги на ногу. - Думали после ремонта убрать.

- Вынесите сейчас же, - покачала головой я.

Приказчик позвал двоих рабочих. Ларь сдвинули, и под ним обнаружился узкий люк. Мужчины с трудом подняли крышку, и в нас мощно пахнуло сыростью и прогорклым рыбьим жиром. Дядя, зажав нос, осторожно заглянул вниз и выругался.

- Там бочка, - сообщил рабочий, посветив фонарём. - И ящик какой-то.