Своим ошибкам вообще полезнее оставаться в прошлом. Там они хотя бы не разговаривают, не ухмыляются и не называют тебя «куколкой».

Но ведь я не первый день в городе. Да и Северин давно коммуницирует со мной, обсуждает дела.

Бах уже должен был бы знать о моём возвращении. Но так и не «почтил» меня своим визитом. Оно и к лучшему.

Все точки были поставлены в момент, когда я ехала признаваться в любви, а на Бахе какая-то шлюха скакала.

Сложно придумать более доходчивый способ завершить отношения.

Поэтому тот факт, что Бах знает о моём возвращении и не появляется, меня полностью устраивает.

Наконец-то мы с ним в чём-то единодушны. Я не хочу его видеть. Он, очевидно, не горит желанием видеть меня.

Вот такой у нас "счастливый финал".

Все любят сказки о любви. Но мало кто рассказывает, что происходит после конца. Когда принц оказывается мудаком, а сердце – разбитым.

– Итак, вы задерживаете поставку, – ухмыляется Северин. – Отрабатывать как будете, Раяна?

– А есть варианты? – я широко усмехаюсь. – Озвучьте. Всегда хотелось пойти в суд с харассментом.

– Тц, – он разваливается в кресле. – Какая вы злая. Может, вам мужчину хорошего?

– Хороших не осталось. Одни подонки вокруг.

Я смотрю прямо в глаза, чтобы у Владислава не осталось сомнений. Я говорю о нём и его дружке.

Было ли мне страшно возвращаться в город? Конечно. Здесь слишком много воспоминаний о том, как меня разбило вдребезги.

И в переносном, и в прямом смысле. Раздроблённые кости срастаются ужасно долго и больно, а последствия остаются.

Я слишком хорошо помню собственные истерики в дни, когда мне сказали, что шанс ходить у меня стремиться к нулю.

Но пережила всё, стала сильнее. И вернулась сюда с твёрдой уверенностью: я не отдам Баху ещё и это.

Фирму отца, память о нём. Собственный город и свободу.

Я не собираюсь менять рестораны, потому что там теоретически может появиться Бах. Сворачивать с улицы, заметив знакомую машину.

Если однажды мы окажемся в одном помещении – переживу.

В конце концов, я пережила машину, превратившуюся в груду металла. Как-нибудь справлюсь и с одним мудаком в человеческой упаковке.

Мне не нужно доказывать Баху, что я счастлива без него. Не нужно демонстративно проходить мимо с высоко поднятой головой, искать мужчину покрасивее или репетировать равнодушный взгляд перед зеркалом.

Для всего этого пришлось бы всё ещё учитывать его мнение. А мне оно больше не нужно.

Я буду работать. Встречаться с людьми. Ходить куда захочу. Восстанавливать «Адакс».

Жить в собственном городе так, будто Бахтияр никогда не получал права решать, сколько места мне в нём положено занимать.

Потому что однажды я уже позволила этому человеку забрать слишком много.

Второй раз такой щедрости от меня не дождутся.

Да и насколько я знаю – Бахтияр вовсе пропал с радаров. Он и до этого не сильно светился, но сейчас – тотальное радиомолчание.

«Ксион» давно обанкрочен, «Алекта» сменила нескольких владельцев. Бах не имеет к ним отношения.

Как и к той фирме, с которой работает Владислав. Это я проверила сразу – хотела быть готовой к подводным камням.

Но там не то что духа Бахтияра не было – там он даже призраком прошлого не числился.

Ни долей, ни договоров, ни общих проектов. Ничего.

Словно однажды Бах закончил свою партию, сгрёб фигуры с доски и просто ушёл.

Что ж. Хоть где-то этот ублюдок умеет вовремя остановиться.

– Мне нужно решение…

– Не утруждайтесь, – я грубо прерываю Северина. Делаю жест Марине. – Вот наше предложение. Можете ознакомиться.

– Нам оно не подходит.

– Тогда до встречи в суде. Время на встречу вышло, вы свободны.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Лицо мужчины медленно застывает, из него исчезает вся показная расслабленность. Взгляд тяжелеет, цепляется за мой. Давит.

Я откидываюсь на спинку кресла и выдерживаю его взгляд.

Внутри уже привычно собирается холодная готовность к драке. Не физической, разумеется.

Хотя конкретно с Владиславом иногда хочется расширить инструментарий переговоров.

Сейчас начнёт. Напомнит про долги. Пригрозит судом. Снова попробует объяснить мне, как работает бизнес, желательно медленно и снисходительно – вдруг наличие груди мешает мне воспринимать экономические термины с первого раза.

Я мысленно перебираю аргументы, выстраивая их в ряд. Один за другим. Острые, короткие, подготовленные.

Северин продолжает молчать. Я тоже. Воздух между нами натягивается туго, до неприятного звона. Ещё секунда – и кто-нибудь дёрнет за эту струну.

Владислав неожиданно усмехается. Будто только что получил подтверждение какой-то собственной мысли.

Мужчина спокойно тянется к папке, забирает её со стола и поднимается.

– Хорошего дня, Раяна Хакимовна.