В офисе – хаос. Работа гудит, люди мечутся. И при этом стараются ходить на носочках вокруг меня.

Сегодня у меня встреча с двумя клиентами, по чьим поставкам мы пропустили срок.

В конференц-зал я прихожу первой. Предпочитаю уже быть на месте, когда прибывают другие. Не люблю чужие любопытные взгляды.

Я чуть потягиваюсь в кресле, ощущая, как хрустят позвонки в спине. А после начинает тянуть – старая травма.

У меня много таких «травм» после аварии. И душевных, и физических. Меня, можно сказать, по кусочкам собирали.

До сих пор слышу это перешёптывание врачей с неутешительным диагнозом: «Вряд ли она сможет ходить».

Ну и что за грёбаная несправедливость мира?

Русалочка отдала голос, чтобы получить ноги и принца.

Я потеряла и ноги, и сердце. А принц оказался даже не чудовищем. А мудаком обыкновенным. Из-за которого я потеряла всё.

Зато голос мне оставили. Шикарный обмен.

– Раяна!

В помещение влетает Марина – моя давняя подруга и по совместительству помощница.

– Кошмар! Там этот… Господи… Ты не представляешь, кто именно сейчас вошёл в офис! Он же… Он… К тебе приехал тот ублюдок!

Добро пожаловать в новику ❤️

Спасибо за ваш отклик, комментарии, награды и поддержку!

Не забудьте поставить звездочку (лайк). Это займёт пару секунд, но мне будет очень приятно. Ваш отклик - лучшее вдохновение! Спасибо ❤️

И добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять её.

Будет: эмоционально, очень жарко и откровенно!

Глава 2

Я тяжело вздыхаю, прикрывая глаза. Маринка суетится вокруг, а у меня голова наливается свинцом.

И без того паршивый день только что уверенно пробил дно и отправился исследовать новые глубины.

Челюсти сводит от одного осознания, что сейчас придётся видеть эту рожу. Слушать голос.

Терпеть самодовольство человека, которого я с огромным удовольствием вычеркнула бы не только из собственной жизни, но и из списка существующих биологических видов.

– Марина, – раздаётся самый раздражающий голос во Вселенной. – Если бы вы работали так же активно, как жопой крутили – толку было бы больше.

– Я сама займусь критикой моих подчинённых, – чеканю я, мгновенно переходя в боевой режим. – В ваших советах не нуждаюсь.

– Нельзя же быть такой злой, Раяна Хакимовна. Или настроение скачет? Говорят, у женщин такое постоянно бывает.

– О вас тоже много чего говорят, Владислав Олегович. Но меня воспитывали достойно, поэтому озвучивать не буду.

Северин ухмыляется, нагло заваливаясь в офисное кресло напротив. Ведёт себя здесь как хозяин.

Редкостный ублюдок. Не Бах, конечно. До Баха вообще никто дотянуться не способен.

Но Владислав старается. Настойчиво, методично и с тем особым талантом, когда человек открывает рот – и ты уже жалеешь, что убийство всё ещё считается уголовным преступлением.

Наглый. Самодовольный. Уверенный, что наличие члена автоматически выдаёт ему контрольный пакет акций в любом разговоре.

Но ему не повезло. После Баха у меня выработался стойкий иммунитет к мужчинам, которые пытаются решать, где моё место.

Обычно я довольно быстро объясняю, где их.

Они, почему-то, обижаются.

Но проблема в том, что Владислава я знаю давно. И познакомились мы именно через Бахтияра.

Вот же скотство.

Бах отжал у моего отца «Алекту», а в кресло директора посадил этого подонока Северина.

Выбор, кстати, вполне в его стиле.

Владислав умный, жёсткий и совершенно невыносимый. Из тех руководителей, которые искренне считают страх отличным способом мотивации, а унижение подчинённых – полезным инструментом для повышения производительности.

Марина – моя помощница – тогда работала на него. Натерпелась ужасов и издевательств. Не упускает возможности напомнить, какой Владислав мудак.

Хотя лично мне напоминания не требуются.

Северин удивительно хорошо справляется с этой задачей самостоятельно.

Он представитель одной из компаний, с которой у нас сложные отношения.

«Адакс» и так переживал непростые дни, а после смерти отца и вовсе всё покатилось к чертям.

Теперь мне предстоит восстанавливать всё из руин, хоть как-то спасать наследие отца.

И каждый раз, когда я вижу Северина – у меня всё внутри дёргается. Словно рвёт нити нервов,

Проблема в том, что от него до Баха – слишком короткая цепочка рукопожатий.

Они работают вместе. Общаются. Пересекаются. И каждый раз рядом с Севериным где-то на периферии сознания возникает мерзкая вероятность однажды поднять глаза и обнаружить рядом другого мужчину.

Не страшно. Просто нахрен не надо.

Я слишком долго вытаскивала Баха из собственной жизни, чтобы теперь добровольно проверять качество проделанной работы.

Мне не интересно, как он выглядит. Что делает. С кем спит. Стал ли ещё большим ублюдком или, наконец, достиг своего профессионального потолка в этой области.

И уж точно у меня нет никакого желания смотреть ему в глаза.