Я поворачиваюсь в сторону бара, где собралось несколько официантов. Демонстративно делаю жест рукой, подзывая их.

Меня не волнует, что они изо всех сил игнорируют ситуацию и надеятся, что я сама разберусь.

Но денег, которые я трачу здесь, и моего имени хватает, чтобы персонал всё же начал шевелиться.

С ором и возмущением амбала его всё же отводят от меня. Другой официант спешит с латте.

– Простите за неудобства, – расплывается он в дежурной улыбке. – Вот, это в качестве компенсации. Хорошего вам дня, госпожа Агаева.

Я киваю, лишая не сосредотачиваться на этой ситуации. Предпочитаю остаться в одиночестве и тишине.

Я взяла девичью фамилию матери. После всего случившегося мне не хотелось быть Мадиевой.

Мне вообще не хотелось «быть».

И я выбрала самый рабочий метод. Не сбежала – просто произошла передислокация.

После аварии я сначала уехала Германию на реабилитацию, после перебралась в Швейцарию.

Страна сыра, шоколада и банковских счетов.

Вот последнее мне особенно приглянулось. Я смогла устроиться в банк сразу на хорошую должность. Образование и опыт помогли.

Стала менеджером проектов, разрабатывала все эти «выгодные кредиты», бонусные программы и акции, в которых банк почему-то всегда выигрывает чуть больше клиента.

Потом занялась тем, что мне действительно нравилось – стала бизнес-консультантом для компаний. В основном, международных.

На это ушёл не один месяц, но я выстроила абсолютно новую и счастливую жизнь.

Оставила прошлое в прошлом. Вместе с усмешками, пронзительными глазами и хриплым «куколка».

Ух, да, Бах занял непозволительно много места в багаже прошлого.

Для мужчины, которого я давно вычеркнула из настоящего, он вообще подозрительно широко расселся в моей биографии.

Первое похищение – Бах. Самая большая ненависть – тоже он.

Самая безрассудная влюблённость, первый настоящий разбитый вдребезги здравый смысл, авария, месяцы реабилитации – везде умудрился отметиться.

Талантливый человек. Ничего не скажешь.

При этом я действительно его пережила. В какой-то момент воспоминания перестали вмешиваться в мою жизнь без приглашения.

Я могла провести неделю, месяц, сколько угодно, ни разу о нём не подумав. Его имя больше ничего у меня не отнимало. Ни настроение, ни сон, ни способность нормально дышать.

И именно поэтому сегодняшнее «куколка» раздражает особенно сильно.

Столько работы над собой, чтобы какой-то перекачанный незнакомец одним словом случайно провёл контрольную проверку системы.

И я бы никогда не вернулась в страну, если бы не отец. Точнее, его смерть.

Мы с ним поддерживали связь, папа всеми силами старался искупить то, что втянул меня в свои разборки.

Папы не стало уже давно. Хоронили его на родине, и тогда я приехала только проститься. Всё остальное сознательно отложила.

Мне было совершенно не до счетов, документов и выяснения, какую часть своей империи Хаким Мадиев решил оставить единственной дочери.

Теперь отсрочка закончилась. Я вернулась разбираться с наследством. А точнее – с компанией.

Единственной, которая осталась у папы после того, как Бах начал свою шахматную партию.

Бахтияр хотел уничтожить моего отца, отомстить. И у него это практически получилось.

Бах отпустил меня – точнее выгнал – когда узнал, что моего отца выпустили из СИЗО.

Я тогда решила, что мужчина бесится из-за того, что он не успел провернуть все свои махинации.

Оказалось, я ошиблась. Бах успел сделать всё, что ему было нужно. Он успел обанкротить и «Алекту», и «Ксион».

Две из трёх папиных фирм были полностью уничтожены. Третья – на грани выживания.

Папа не говорил, как всё плохо. Старался, справлялся… А после умер от инфаркта.

И теперь с «Адакс» предстоит разбираться мне. А точнее со всеми долгами, проблемами и скелетами в шкафах, которые папа заботливо оставил в комплекте с пакетом акций.

Я не могу отказаться, потому что это последняя память об отце. А ещё…

Если последняя фирма отца обанкротится – Бах выиграет.

Бахтияр и так забрал у меня непозволительно много. Несколько месяцев жизни. Способность беззаботно верить людям. Кусок кожи на виске.

Ту версию меня, которая когда-то считала, что любовь способна решить хотя бы одну проблему, а не создать десяток новых.

Я не обязана превратить «Адакс» в империю. Не обязана посвятить компании остаток жизни.

Мне достаточно поставить её на ноги, разобраться с долгами, вернуть нормальное управление и доказать хотя бы самой себе, что фамилия Мадиевых закончилась не банкротством.

А потом я смогу продать её. Передать управление. Вернуться в Швейцарию и снова заниматься собственной жизнью.

Но похоронить компанию вслед за отцом? Нет. Одних похорон мне вполне достаточно.

Я достаю кошелёк, расплачиваюсь за бизнес-ланч. Я обедаю здесь уже вторую неделю, выкраивая немного времени для себя.