– В том смысле – кто владеет правами на эту книгу.

Меня затошнило – буквально. Теперь все стало понятно: это Эйва хотела, чтобы я занялся книгой… не Джорджия. Вот же черт.

– Ты хочешь сказать, что мы потратили столько времени на переговоры, а теперь все вот-вот развалится?

Я стиснул зубы. Я не просто освободил время на этот проект. Ради него я поставил на паузу всю свою жизнь. Бросил все и вернулся домой из Перу. Мне нужна эта чертова книга, и если она от меня ускользнет… Нет, это просто немыслимо.

– Если ты не сумеешь убедить Джорджию Стантон, что ты идеальная кандидатура для завершения книги, то именно так я тебе и скажу.

– Вот же хрень.

Я живу ради риска и вызова. Довожу до предела свой разум и тело с помощью писательства и скалолазания, и эта книга была моим мысленным Эверестом: по-настоящему сложной задачей, которая вытолкнет меня из зоны комфорта. Если я сумею передать стиль и голос другого автора, особенно такого любимого, как Скарлетт Стантон, это будет не просто профессиональный подвиг. У меня в этом деле имеется личный интерес.

– Она и есть, – согласился Адам.

– Я сегодня случайно в книжном встретился с Джорджией. Она ненавидит мои романы.

Что не сулило мне ничего хорошего.

– Я так и понял, – прищурился он. – Пожалуйста, скажи, что ты повел себя не как обычно. В смысле, не по-мудацки.

– По-мудацки – понятие относительное.

– Великолепно. – Его голос сочился сарказмом.

Я потер кожу между бровями, пытаясь придумать, как можно переубедить женщину, которая, очевидно, составила четкое мнение о моем творчестве задолго до нашей встречи. Я всегда получал что хотел благодаря упорному труду или толике личного обаяния, а признавать поражение и отступать – не в моих правилах.

– Давай я дам тебе пару минут, чтобы собраться с мыслями, а потом ты вернешься в гостиную и явишь чудо. – Адам похлопал меня по плечу и ушел, а я остался в прихожей, пока Эйва возилась на кухне.

Я достал из кармана телефон и позвонил единственному человеку на свете, который мог дать мне хороший и беспристрастный совет.

– Что тебе нужно, Ной? – раздался в трубке голос Эдриен под аккомпанемент детских криков на заднем плане.

– Как убедить человека, который ненавидит мои книги, что я не такой уж дерьмовый писатель? – тихо спросил я, повернувшись к дверям кабинета.

– Ты позвонил потешить самолюбие?

– Я не шучу.

– Раньше тебя совершенно не волновало, что думают люди. Что происходит? – Ее голос смягчился.

– Объяснять долго и сложно, и у меня есть две минуты, чтобы найти ответ.

– Ладно. Во-первых, ты не дерьмовый писатель. У тебя миллионные тиражи и миллионы поклонников. – Фоновый шум затих, как будто Эдриен закрылась в другой комнате.

– Ты и должна так говорить. Ты же моя сестра.

– Я сама ненавижу как минимум одиннадцать твоих книг, – весело отозвалась она.

Я рассмеялся.

– Какое странное конкретное число.

– Ничего странного. Могу перечислить, какие именно…

– Это мне не поможет, Эдриен.

Я изучал небольшую коллекцию фотографий вперемешку со стеклянными вазами на столике у двери. Та, что в форме морской волны, похоже, была ручной работы; она стояла рядом с фотографией мальчика лет шести, сделанной, вероятно, в конце сороковых годов. На другом снимке была изображена юная девушка на школьном балу… может быть, Эйва? На третьем – черноволосая девочка в саду. Наверняка Джорджия. Даже в детстве она выглядела серьезной и немного грустной, словно мир уже очень сильно ее подвел.

– Вряд ли получится убедить Джорджию Стантон в своей профпригодности, если я ей скажу, что мои книги не нравятся даже родной сестре.

– Мне не понравились твои сюжеты, а не писательск… – Эдриен умолкла на полуслове. – Погоди, ты сказал Джорджия Стантон?

– Да.

– Охренеть, – пробормотала она.

– У меня остается, наверное, секунд тридцать. – Каждый удар сердца был похож на обратный отсчет. А ведь все так хорошо начиналось.

– Что у тебя за дела с правнучкой Скарлетт Стантон?

– Я уже говорил, объяснять долго и сложно. И откуда ты знаешь, кто такая Джорджия Стантон?

– Странно, что ты не знаешь.

Эйва вышла из кухни с подносом, на котором стояли высокие бокалы. Кажется, с лимонадом. Она улыбнулась мне и проскользнула в гостиную.

Время поджимало.

– Слушай. Скарлетт Стантон оставила незаконченную рукопись, и Джорджия, которая ненавидит мои книги, будет решать, можно ли мне ее закончить.

Сестра тихо ахнула.

– Скажи что-нибудь.

– Ладно, ладно. – Она опять замолчала, и я почти слышал, как крутятся шестеренки у нее в голове. – Скажи Джорджии, что Дамиан Элсворт ни при каких обстоятельствах не получит права на экранизацию и вообще не узнает, о чем эта книга, пока она не выйдет в свет.

Я нахмурился.

– О правах на экранизацию речь вообще не идет.