- Сдал, - ухмыляется самоуверенно. – Вот паспорт – купил. По-твоему, я не похож на восемнадцатилетнего?

Красуется в анфас, профиль, и я прыскаю со смеху.

- Похож, - соглашаюсь и беру шлем.

- То-то же, тётя, - подтрунивает надо мной.

У нас не такая уж сильная разница в возрасте. Пф, всего-то восемь лет.

- Куда тебя отвезти?

Называю свой адрес, но прошу высадить не у подъезда.

- Зачем туда едешь, если попасться боишься?

- Надо, - коротко объясняю. – Мама очень просила.

Я никогда не каталась на мотоциклах, поэтому меня слегка лихорадит. Не знаю, куда деть руки и ноги.

Но как только с места срываемся, сразу же вцепляюсь в бока бедного парня, как испуганная обезьянка.

И сначала глаза зажмуриваю, а потом…

Родион не гонит. Он водит уверенно и на удивление осторожно. Ну, или это он меня так бережёт.

Тормозим у дома, соседнего с моим. Сползаю с моцыка на деревянные, гудящие от напряжения ноги.

- Норм? – спрашивает Родион.

- Да, - выдыхаю и отдаю шлем, - спасибо.

- Папке чо-нить передать, если позвонит?

- Нет, - испуганно мотаю головой.

- Вы поссорились? – сдвигает брови. – Или ты в тюрягу к нему ездить не хочешь?

Блин, я даже не знаю, что и сказать. Как-то не хочется откровенничать с сыном Лютого. Боязно.

- Да не ссы, я же всё понимаю, - стаскивает Родион свой шлем и встряхивает длинной, вихрастой чёлкой. – Альфы часто ведут себя как мудаки. Он сказал, у вас договорняк, но не удивлюсь, если он силой тебя взял. Запугал, купил или чё-то такое. Ну, или назло матери женился, потому что она его заебала.

Как же он похож на отца. Мои губы трогает невольная улыбка.

Прямой, но непростой. Хороший вырос парень, несмотря на отсутствие отцовской любви и дурость матери.

- Хочешь, подожду? – снова предлагает Род помощь.

Головой качаю: неудобно его добротой пользоваться.

Да и нельзя, чтобы адрес моего фактического проживания знал кто-либо из окружения Лютого. Вдруг он папке расскажет?

- Я сама справлюсь. Там с обратной стороны дома есть ещё один вход, попробую проскольнуть незамеченной. Он обычно завален, так что вряд ли меня там сторожить будут. А потом на автобус сяду.

- Ну, ладно.

Родион слезает с мотоцикла, ставит его на подножку и крепит мой шлем на заднем сидении, а я отправляюсь домой… к Аркадию, которого теперь ненавижу всем сердцем.

Лифт открывается на моём этаже, в нос ударяет густой аромат сигаретного пепла и перегара. Как, блин, в бомжатнике.

Мне бы сразу смекнуть, что это так несёт из моей прежней квартиры, и бежать поскорее! Но я же, блин, дура наивная. Мало мне было одного раза – обязательно надо вляпаться ещё.

Дверь не закрыта. Захожу в коридор. И от зрелища застываю…

___

приглашаю ознакомиться с ещё одной книгой нашего литмоба

"Альфа. Шторм его желаний", Лена Фарт

Читать здесь:

Океан пощадил меня, чтобы отдать в руки зверя, который не знает жалости

Глава 18. Невезучая

в рыжем паричке артов больше нет, вот вам обычная Карина)

Внутри странно тихо. Воняет – жутко. Куревом и спиртом, мужским потом, мочой и помойкой.

Аж тошнит!

На полу – грязь, следы от ботинок, осколки. Мусорные пакеты у стеночки – несколько штук. Завязаны, но сбоку надорваны.

Господи, у мамы инфаркт будет, когда она это увидит.

Даже не хочется идти и искать нужный телефон, но мама же так просила…

Заглядываю в родительскую спальню: сервант пустой, матрёшки и след простыл. Если и валяется где-то, то в бардаке из грязных вещей я её не найду.

Из шкафа всё на кровать вывернуто, а сам шкаф – исчез, продан. Он был почти новый.

Крадусь по квартире в надежде увидеть закатившуюся куда-то матрёшку. И замираю в кухонном проёме, увидев Аркадия, спящего за карточным столом.

Он опухший, чуть ли не синий. Правая рука в гипсе – это Лютый ему пальцы переломал.

Но живёхонький. Наглый, мерзкий альфонс!

Вокруг пустые бутылки. Смрад стоит такой, будто форточку неделю не открывали. Накурено, потно.

Рядом спит его сотоварищ, и я узнаю в нём того самого сутенёра, который меня на чёрном рынке продал!

Божеее… Они ещё и друзья?!

Я начинаю пятиться, сердце тревожной птичкой заходится в груди. Страх пускает щупальца в живот.

Неловко наступаю на осколок, и от хруста просыпаются оба мужика.

Страх прокатывается по телу ледяной волной. Пульс ударяет в виски и рёбра.

- О, Карин-ка, - пьяно тянет Аркадий, глядя на меня осоловелыми глазами. – Девочка мо-я… про-ходи.

- Какая удача, - вкрадчиво улыбается сутенёр и начинает выбираться из тесного кухонного уголка, где еле помещается.

Разворачиваюсь и стремглав бегу назад. Ноги моей здесь больше не будет, мама! И тебе не советую!

Тут уже только ментов вызывать и гнать Аркашу взашей. Писать заявление и сажать, как вора и организатора притона. Удивительно, что этого ещё соседи не сделали.