Парень вдоль стеночки ковыляет в мамину спальню и там запирается. Последний кадр, который успеваю увидеть, это как он решительно хватается за рукоять.

Эй, ему нельзя нож вытаскивать! А если артерия задета?!

Собираюсь ворваться, чтобы его остановить, и взвизгиваю, почувствовав сильную хватку на лодыжке.

- Попалась, сука! – хрипит сутенёр и дёргает меня так, что я теряю равновесие.

Шлёпаюсь на спину, прикладываясь затылком. И чувствую с ужасом, как он тянет меня под себя, чтобы подмять.

Вспышка паники лишает рассудка. Ни о чём не думая, что есть силы заезжаю свободной ногой ему по лицу.

Сутенёр со стоном закрывается руками, выпуская мою лодыжку. А я бью и бью, остановиться не могу. Вскакиваю и опять кроссовкой прикладываю.

Ненавижу эту мразь поганую, жизнь испортившую и мне, и матери! Споил Аркадия и подсадил его на карточные игры, чтобы доить бесконечно этого придурка. Продал меня с молотка!

Откуда только силы и ярость берутся. Я – словно вовсе не я. Я как Лютый. Бью, а уже потом думаю.

Вокруг валяются и стонут поломанные алкаши, двое из них уже поднимаются и на меня косятся со злостью. У одного рука сломана, у другого лицо в кровь разбито.

Я с двумя не справлюсь, даже с побитыми.

Из спальни раздаётся звериный рёв. Из кухни – знатный храп Аркадия.

А с улицы – сирена подъезжающего наряда полиции, которую соседи вызвали.

За приоткрытой дверью слышится топот ног на лестнице, и это явно ещё не менты. Стражи?!

- Родион! – врываюсь в спальню, чтобы предупредить, и сердце в бездну проваливается. – О нет, только не это…

Родион накидывает кожанку и выглядывает в настежь открытое окно.

- Дверь подопри, тётя, - показывает мне на стул с высокой спинкой.

А я пячусь, мотая испуганно головой.

- Ты чтооо! – у меня стадия отрицания. – Я не прыгну. Мы на четвёртом этаже!

- И чё?

- Ты оборотень, а я человек, вообще-то!

- На тебе отцовская метка, - стремительным прыжком Родион пересекает спальню и успевает заблокировать стулом ручку двери, которая уже открывается.

Вбежавшие наталкиваются на преграду. Оттуда слышится мат, стоны, пинки. Стражи ещё не поняли, кто прячется в спальне, иначе действовали бы решительнее.

- Давай, - хватает меня Родион за локоть и тащит к окну.

Я всеми конечностями упираюсь.

- Заживёт быстро, у тебя сейчас наша регенерация, - приговаривает, подсаживая меня на подоконник.

Ору. Вцепляюсь руками в рамы, в ужасе глядя на бездну внизу.

- Нет, нет, нет, - задыхаюсь от запредельной паники. – Ты что-о-о!!! Что значит, заживёт?! Я прыгать не буду!

- Хочешь с ментами и стражами объясняться? – вскакивает Родион рядом и утягивает меня за собой.

Всё происходит так быстро, что я даже решиться не успеваю. Вот я уже и лечу… Мозг не успевает это осмыслить.

Дыхание останавливается во время падения, все внутренности моментально сжимаются.

Под окнами – обратная сторона двора. Деревья, кусты, земля. Детская площадка посередине сейчас пустует.

Удар выбивает из лёгких весь воздух. Притом что я не падаю никуда плашмя, а амортизирую у парня на руках.

Он тут же ставит меня за ноги, снова подхватывает за локоть, и мы бежим к мотоциклу.

Поверить не могу! Я что, жива?! Не чувствую нигде боли, ноги не переломаны. Кажется, я отделалась только жутким испугом.

Мне точно будут сниться кошмары, но я в полном порядке.

Мы вскакиваем на мотоцикл и уезжаем, обдавая грязью мужчину, который выпрыгивает из окна вслед за нами. Чуть-чуть перехватить не успевает.

Оглядываюсь и нервно смотрю на него.

Он некоторое время бежит, но когда мы вливаемся в поток машин на улице, останавливается. Бежать быстрее мотоцикла человек не способен, а зверем обернуться ему здесь нельзя.

Я выдыхаю, прижимаюсь к Родиону покрепче и только теперь начинаю приходить в себя…

Осознавать, насколько же мне повезло, что я встретила сына Лютого. Вдвойне повезло, что он не бросил меня одну. Пошёл за мной и не позволил этим уродам меня изнасиловать.

- Порядок? – спрашивает парень на перекрёстке, остановившись на светофоре.

- Да. Спасибо тебе большое! – меня душат слёзы. От благодарности и облегчения.

- Ща сменим тачку, а то мужик тот наверняка номер запомнил.

- Х-хорошо… - соглашаюсь.

- Потом отвезу тебя, куда хочешь.

- Спасибо тебе, Родион!

Мы мчимся по городу, но я не чувствую холодного ветра. Полное опустошение разрастается внутри. Чувство уязвимости, безысходности.

Я всё-таки верила, что мне удастся как-то выкрутиться. Что стражи махнут рукой на какую-то человечку и бросят меня выслеживать. Что Лютый поймёт, что я ездить к нему в тюрьму не хочу, и просто позволит мне дальше спокойно жить.

Но ничего из этого не сбудется. Мне придётся бросить универ, больную маму и непутёвую сестру. И далеко-далеко уехать. Одной.

Я даже не уверена, что им можно будет звонить! Мало ли меня и через звонки будут выслеживать?