Понятия не имею, почему здесь нет посетителей, если еда настолько потрясающая, но тихая, почти камерная атмосфера приходится мне по душе. По идее, пустой ресторан, полный устрашающего вида мужчин, должен был бы пугать. Однако здесь на удивление уютно. По-особенному.

Будто я случайно проникла в тайный мир, где суровые мужчины поют песни в честь дня рождения, а загадочные незнакомцы присылают дорогие подарки.

Кстати, о загадочных незнакомцах…

Я знаю, что всё это устроил он.

Темноволосый красавец, который не сводит с меня глаз с той самой минуты, как я вошла. Его взгляд ощущается почти физически — словно медленное прикосновение, от которого по коже бегут мурашки.

И мне нравится его внимание. Нравится каждая секунда, хотя не должна.

Ате пришёл бы в ярость, если бы узнал.

Я накручиваю на вилку последние нити идеально приготовленных спагетти, когда к моему столику направляется ещё один мужчина. Я тихо вздыхаю, но даже мне слышно в этом вздохе волнение.

В его руках очередной подарочный пакет.

Я старательно изображаю безразличие, хотя пальцы уже зудят от желания поскорее заглянуть внутрь.

Что там на этот раз?

Украшение? Духи? Тиара?

Когда мужчина протягивает мне пакет, я хватаю его чуть поспешнее, чем следовало бы, едва сдерживая нетерпение. Однако, заглянув внутрь, хмурюсь.

Там лежит маленькая элегантная шкатулка.

Я медлю.

Что-то подсказывает: её содержимое заставит дизайнерскую сумку, подаренную мне несколькими минутами ранее, выглядеть дешёвой находкой из корзины с распродажей.

Разумная часть меня требует вернуть подарок, даже не открывая.

Так было бы правильно.

Но любопытство побеждает.

Я резко откидываю крышку и замираю.

Ох. Ничего себе.

Вздох срывается с губ прежде, чем я успеваю его подавить.

Ожерелье буквально сияет, разбрасывая вокруг крошечные искры света. От его блеска приходится прищуриться. Чистое золото, тончайшая работа, два изящных ряда округлых звеньев, напоминающих крошечные бусины.

Оно восхитительно.

Безупречно.

И я уже в него влюблена.

Но оставить его себе не могу.

Правда не могу.

С сожалением провожу пальцами по прохладному золоту в последний раз.

Безумно красивый мужчина не станет осыпать меня дорогими подарками исключительно по доброте душевной. За ними наверняка скрываются условия.

Они всегда есть.

А я не могу позволить себе запутаться в чужих нитях, каким бы привлекательным ни был кукловод.

К тому же вокруг него витает опасность. Поначалу я её не заметила, ослеплённая его внешностью и вниманием, но чем дольше наблюдаю за ним, тем яснее понимаю: с этим мужчиной лучше не связываться.

И всё же какая-то часть меня — безрассудная, голодная до жизни, годами запертая глубоко внутри — отчаянно хочет узнать, каково это.

Позволить этой опасности поглотить себя целиком.

С тяжёлым сердцем я закрываю шкатулку и протягиваю её ожидающему мужчине. Тот принимает подарок с покорным вздохом и возвращается к своему боссу.

Незнакомец встречает мой отказ странной смесью удивления и решимости.

Не отрывая от меня взгляда, он медленно проводит ладонью по подбородку. Затем смотрит на ряд пакетов, выстроившихся на его столе.

Я недоверчиво качаю головой, молча умоляя его остановиться.

Только не говорите, что он собирается выбрать что-то ещё.

Но именно это он и делает.

Его губы изгибаются в озорной улыбке, и по моему телу пробегает электрический разряд. Он передаёт очередной пакет несчастному мужчине, окончательно превратившемуся в его личного курьера.

— Нам пора уходить, — раздаётся за моей спиной низкий голос Дрена, вторя нарастающему беспокойству в животе.

Я рассеянно киваю, хотя при мысли о содержимом нового пакета в венах вспыхивает предвкушение.

Да, нам нужно уходить.

Скоро.

Но сначала я только взгляну.

Мужчина без всяких церемоний бросает пакет на стол. Я едва успеваю его подхватить.

На этот раз, заглянув внутрь, чуть не роняю подарок, словно там клубок живых змей.

Не может быть.

Мне это привиделось?

Я медлю, а затем заставляю себя посмотреть ещё раз — просто чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают.

Нет.

Всё именно так.

Внутри лежит самый крошечный клочок белого кружева, который я когда-либо видела. Стринги, скорее намекающие на существование нижнего белья, чем действительно являющиеся им, и такой же миниатюрный лифчик.

Треугольные чашечки настолько малы, что моя грудь неприлично вывалилась бы из них.

Лицо вспыхивает, когда я понимаю: вероятно, в этом и заключается смысл.

Это бельё создано не для того, чтобы скрывать.

Оно должно обнажать.

Жар спускается от щёк ниже, охватывая всё тело. Сердце сбивается с ритма, а между бёдер разгорается тягучее, мучительное тепло.

Я вздрагиваю, почувствовав, как тело откликается на эту непристойную игру.

Глаза расширяются.