И хуже того, я почти поцеловала его в процессе, не заботясь о нарушении собственного правила. Если бы он не оттолкнул мою голову обратно, я бы сделала это, черт возьми, я знаю это. И по выражению его глаз, он хотел этого так же сильно, может быть, даже больше.

Но он остановил меня. Почему он остановил меня?

Я вытряхиваю эту мысль из головы, и что-то влажное стекает по моему бедру. Мои соки. Мое бедро липкое от них, когда я иду в ванную. Я бросаю тоскливый взгляд на ванну, но я слишком вымотана, чтобы даже думать о том, чтобы ее наполнить. Поэтому я просто скольжу в стеклянную душевую кабину, включая воду настолько горячую, насколько могу выдержать.

Когда я моюсь, я тру между бедер, чтобы смыть сперму, но она продолжает вытекать. Моя рука замирает, и я смотрю на нее в замешательстве мгновение, прежде чем ужасающее осознание приходит. Это не только мое. Этот ублюдок кончил в меня!

А я не предохраняюсь.

Паника приходит вслед за этим осознанием, уничтожая каждый последний след остаточного тумана. Нет, нет, нет. Он сделал это нарочно? Это какой-то извращенный способ загнать меня в ловушку? Сделать меня беременной, чтобы я никогда не смогла уйти?

Мое горло сжимается, сердце готово выпрыгнуть. Комната словно сжимается, темнеет по краям, когда на меня обрушивается вся тяжесть ситуации. Нет, этого не может быть. Одна мысль пробивается сквозь панику: Мне нужно выбраться отсюда.

Я выключаю душ и выбегаю из ванной, оставляя мокрые следы повсюду, пока пробираюсь в гардеробную. Внутри я кое-как вытираюсь одной из вещей, затем натягиваю трусики и лифчик, не заботясь о том, что это по сути белье, после чего надеваю серый топ с бретельками и брюки.

Полностью одетая, моя паника немного утихает, и рациональность пытается вернуться, по крайней мере, достаточно, чтобы сформировать план. Насколько я могу судить, есть только один вход в это место — лифт снаружи.

Но когда мы заходили вместе сегодня вечером, его люди охраняли его. И хотя мы немного сблизились за выпечкой и несколькими раундами видеоигр, я сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы получить бесплатный пропуск наружу.

Но мне нужно попытаться.

Я не забыла его угрозу моей семье, но мой план не в том, чтобы сбежать от него — я не глупая. Я полностью намерена вернуться, потому что я чертовски хорошо знаю, что он выполнит эти угрозы, если решит, что я нарушила свою часть сделки. Но прямо сейчас мне отчаянно нужно добраться до аптеки или больницы и получить таблетку экстренной контрацепции. Быстро.

Я не могу позволить себе забеременеть.

Забеременеть от него — не вариант, каким бы умопомрачительным ни был секс.

Собравшись с духом, я выскальзываю из своей комнаты, сканируя пустой коридор. Здесь есть камеры? Кто-то смотрит на меня сейчас? Мое лицо горит, когда я вспоминаю, что произошло между мной и Максимо в гостиной ранее.

Кто-то тоже смотрел это?

Я отбрасываю эту мысль, заставляя свой разум оставаться острым, когда спускаюсь по лестнице на кухню. Там я открываю шкафчик, где ранее спрятала ножи, и достаю один. Сталь блестит, холодная и острая, в моей руке, и я сжимаю рукоять.

Мой план: взять одного из мужчин снаружи в заложники, приставив нож к его горлу, чтобы остальные позволили мне уйти. Легко, правда?

Мое сердце бешено колотится, когда их лица заполняют мой разум. Возможно, до того, как я ела и играла с ними, я могла бы осуществить свой план без раздумий, но сейчас меня тошнит, когда я направляюсь к входной двери.

Спрятав нож за спину, я резко вдыхаю и поворачиваю ручку двери, наполовину ожидая, что она не откроется. Максимо мог запереть ее, когда входил — где он вообще? Но дверь бесшумно открывается.

Марко замечает меня первым, и его лицо расплывается в теплой улыбке.

— Вам что-то нужно? — Его улыбка привлекает внимание остальных, и они смотрят на меня, их выражения отражают разные оттенки той же теплоты. Так не похоже на их каменное безразличие, когда Максимо впервые представил меня им.

Нож с каждой секундой становится тяжелее.

Я не могу этого сделать. Не могу причинить им вред, даже если это для моего же блага.

Я оглядываю их, мои руки дрожат за спиной, и я начинаю гипервентилировать, когда медленно поднимаю руки и показываю им нож. Они застывают, их глаза расширяются, и смена атмосферы мгновенна. Энцо начинает идти ко мне, его движения осторожны, как будто он приближается к испуганному животному. В отчаянии я поднимаю нож и приставляю его к собственному горлу. Я даже не знаю, что делаю, — только то, что мне нужно, чтобы они поняли, насколько я серьезна.

— Я просто... мне нужно купить кое-какие личные вещи. Я вернусь, даже не заметите, так что просто... просто отпустите меня, или я... я... — Я замолкаю, не в силах закончить угрозу. За спиной Энцо я замечаю, как Перро незаметно набирает сообщение. И я знаю точно, кому оно адресовано.

Черт!

Я медленно начинаю отступать от них, и они смотрят, как я ухожу, ничего не делая. Я сглатываю, боясь отвести от них взгляд, даже моргнуть, пока иду спиной к лифту.