Телефон скрипит в моей руке. Он смеет вешать трубку? Называть любое место в моем городе нейтральной территорией? Его жизнь буквально у меня в руках, и единственная причина, по которой я еще не покончил с ним, — это то, что он еще не перешел черту.

— Что случилось? — спрашивает Данте, хмурясь на мое выражение.

— Готовь внедорожник. Мы встречаемся с моим тестем.

Когда мы едем по чистым, тихим улицам Старого Говард-Бич, я оглядываюсь, наполовину раздраженный, наполовину заинтригованный. Вот какую «нейтральную территорию» выбрал Африм? Маленький, уединенный прибрежный район, куда с годами съехались итальянцы, ирландцы и несколько других этнических групп.

Тесное сообщество, населенное в основном пожилыми пенсионерами, любящими неспешный ритм, и семейными парами с маленькими детьми, которые предпочитают избегать квартирной жизни.

Думаю, поэтому Африм решил, что это будет нейтрально. С таким количеством стариков и детей я в основном держался подальше, и мои люди не имеют здесь большого присутствия.

Одно правило, которого мы с братьями придерживаемся, а старые семьи никогда не заботились, — это щадить женщин, очень старых и очень маленьких.

Я поддерживаю слабый контроль на местах, следя за тем, чтобы город оставался относительно свободным от преступности, но кроме этого, Старый Говард-Бич — в основном забытое место.

Усмешка срывается с губ, когда Данте ведет нас вдоль набережной, где несколько рыбаков заняты чисткой лодок и осмотром дневного улова. Неужели Африм и правда думает, что будет здесь в безопасности? Если он что-то предпримет, думает, я не отвечу? У меня уже есть три человека, расположенных в стратегических точках вокруг кофейни, где он хочет встретиться. Он не так умен, как думает.

Когда мы приближаемся к месту назначения, мы привлекаем внимание. Некоторые узнают меня; другие просто выглядят озадаченными тем, что кадиллак въезжает в этот сонный уголок города.

Данте наконец втискивается в тесное место у причала — паршивая парковка, но придется довольствоваться этим — и выключает двигатель. Перро уже снаружи, открывает мою дверь, как по часам. Я поправляю лацканы, выходя, и в нос ударяет соленый воздух с резким запахом рыбы, пота и морской соли. Не совсем идеальное место для встречи.

Мой взгляд обводит окрестности, каталогизируя все, затем останавливается на цели. Кофейня выглядит вполне мило и уютно: зонтики и стулья расставлены прямо у кромки воды. Все пустуют, кроме одного, где мой тесть развалился с тремя вооруженными людьми за спиной, пытаясь выглядеть устрашающе, когда мы приближаемся. Умилительно.

Африм даже не удосуживается встать, когда я оказываюсь перед ним. Ладно, я сыграю по его правилам. Я опускаюсь в противоположное кресло, приподнимая бровь, как бы говоря: «Так мы это делаем?».

Мужчина лет под шестьдесят выглядит хорошо — крепкое телосложение, больше темных волос, чем седых, и острые зеленые глаза, которые, вероятно, все еще заставляют большинство мужчин нервничать. Моя жена унаследовала рыжие волосы от матери; сталь, однако, от него.

Никто из нас не говорит, и я не собираюсь нарушать тишину первым. Поэтому я просто откидываюсь, кладя ногу на колено, и изучаю скучающего бариста в кофейне, который притворяется, что не смотрит на потенциальную кровавую баню, назревающую на ее террасе.

Наконец Африм прочищает горло, поднимая чашку с кофе. Он делает укрепляющий глоток, прежде чем заговорить.

— Ты, возможно, знаешь, почему я здесь, — начинает он. — Моя дочь пропала. Кто-то украл ее из моего поместья.

Мои брови взлетают, пока я изучаю старика.

— Разве она не ушла сама?

Кончики его ушей краснеют, и он сжимает чашку крепче.

— Возможно. Но ее... уговорили. Она молодая, впечатлительная девочка, моя Элира, и очень интересуется миром за пределами наших стен. Боюсь, кто-то мог узнать об этом и использовать это, чтобы выманить ее, — а затем похитить.

Итак, это игра в угадайку. Либо он понятия не имеет, что она со мной, и надеется, что я «помогу» найти ее, либо он точно знает, где она, и пытается меня прощупать. В любом случае, у меня нет на это времени. У меня есть более важные дела.

— И какое это имеет отношение ко мне? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Я подозреваю, что кто-то из твоих людей взял ее. За несколько дней до того, как она пропала, был ее день рождения, и мои люди сказали мне, что она выбрала один из твоих ресторанов, чтобы отпраздновать это событие. — Он наклоняет голову, изучая мою реакцию.

Ах, так он пытается меня поддеть. Он знает, что я был в ресторане и предлагал ей подарки. Он, вероятно, подозревает, что она у меня, но не хочет прямо обвинять, на случай если ошибается. Все еще такой дипломатичный.

Я усмехаюсь и с наслаждением говорю ему: