— Я попросил моего человека отследить цепочку связи между тем, кто отдал приказ, и кораблем, но это может занять некоторое время, — добавляю я.

Ромеро вздыхает, устало потирая лицо:

— Похоже, пока ничего не остается, кроме как ждать.

— Я тоже пытался отследить эту линию, как только узнал. Ты знаешь, я ненавижу ждать. — Разочарование Майкла прорывается наружу. — Но это привело только в тупик. Я не нашел ничего. Кто бы ни был нашим противником, это не просто случайный игрок. Это либо Братва, либо албанцы, либо ирландцы...

— Или греки, — заканчивает мысль Рафаэль.

Майкл мрачно кивает:

— Возможно, даже они все вместе, каким-то образом объединились и сплотили силы, чтобы уничтожить нас. Знаешь, «враг моего врага» и вся эта чушь, в чем я, кстати, серьезно сомневаюсь, потому что греки — наши верные союзники. — Он делает паузу, его челюсть сжимается, пока мысль оседает. — Или... это высшая власть. Вроде дяди Сэма.

Я резко вдыхаю. Эта мысль мелькнула у меня в голове, но я отмахнулся от нее. Теперь? Если даже Майкл — который однажды взломал НАСА ради смеха — не может выяснить, кто отдал этот приказ, это определенно либо вмешательство правительственного уровня, либо объединение всех преступных сил, которые мы знаем, против нас, как он и сказал. Ни один из сценариев не вызывает у меня желания их рассматривать.

— Мы просто строим догадки, — вмешивается Ромеро, всегда голос разума. — У нас нет веских доказательств. Давайте успокоимся — расслабимся — и я попрошу одного из своих контактов разобраться, действительно ли дядя Сэм заинтересован во вмешательстве в гражданские дела.

— Когда правительство не вмешивается? — Горький вопрос Рафаэля привлекает наше внимание, и когда мы вопросительно смотрим на него, он просто машет рукой. — Я имею в виду, мы больше не просто гражданские. Мы у них на радаре, и мы там уже давно.

— Откуда ты это знаешь? — Вопрос Майкла отражает мои собственные мысли.

Рафаэль пожимает плечами, но в его глазах что-то такое, что я не могу прочитать:

— Просто не удивляйтесь, если это они. Они как гребаные морские клещи — цепляются к тебе, когда ты заходишь в океан, и отказываются отпускать. Паразиты.

Я хмурюсь на него. Морские клещи? Паразиты? О чем он, черт возьми, говорит?

— В любом случае, уже поздно. Постарайтесь поспать, если сможете. У нас завтра долгий день. — Не дожидаясь ответов, Рафаэль внезапно завершает звонок.

Остальные из нас сидят в тишине мгновение, затем Майкл и Ромеро вопросительно поднимают брови на меня.

Я вскидываю руки:

— Не смотрите на меня. Понятия не имею, что это было. — Я делаю паузу, гримасничая. — Я разберусь с этим утром и сообщу вам, что найду. — Если что-нибудь найду, добавляю я про себя, выходя из встречи.

Данте, который только что закончил разговор по телефону, пока я был на встрече, скользит на водительское сиденье:

— Готов ехать домой?

— Да. — В этом слове заключен вес всего бесконечного дня, когда я откидываю голову на сиденье, чертовски уставший.

От срабатывания пожарной сигнализации в комплексе Пермети, до того, как последовать за Элирой в парк, провести с ней весь день, затем украсть ее в Вегас и жениться на ней, почти обладать ею... и теперь вся эта катавасия с грузом взрывается у меня перед лицом. Прошло двадцать четыре часа, которые кажутся целой жизнью.

— Кто звонил? — спрашиваю я с закрытыми глазами, скорее по привычке, чем из интереса.

— Марко. Похоже, миссис Леоннотти хорошо осваивается на новом месте. — Что-то в его тоне — это веселье? — заставляет меня приоткрыть один глаз. На его губах играет усмешка, которая мне совсем не нравится.

— Что это значит?

— Скажем так, вас ждет сюрприз в пентхаусе, — загадочно отвечает он, выезжая с парковки порта.

Прежде чем я успеваю потребовать разъяснений, мой телефон пиликает от сообщения от Ромеро.

РОМЕРО:

Я свяжусь с окружным прокурором в городе, прощупаю ситуацию и попытаюсь выяснить, знает ли она что-нибудь или знает кого-то, кто может знать. Тебе стоит сделать то же самое. Я уже сказал Майклу и Рафаэлю.

Я:

Да, это не помешает. Я навещу его утром.

Я выхожу из приложения для обмена сообщениями и обнаруживаю, что мой почтовый ящик забит новыми письмами. Когда я начинаю отвечать на них одно за другим, странное поведение Данте отодвигается на задний план, и прежде чем я успеваю опомниться, мы подъезжаем к моему жилому комплексу.

Мы выходим из машины вместе и направляемся в вестибюль, поднимаясь на лифте в пентхаус. В тот момент, когда двери открываются в коридор, ведущий к моей входной двери, мои брови хмурятся.

— Где люди?

Обычный охранный отряд отсутствует, и волоски на моем затылке встают дыбом, как всегда, когда что-то не так.

Данте хихикает рядом со мной, и этот звук настолько чужд для него, что я даже смотрю на него с двойным интересом. За девять лет, что я знаю этого человека, я не припомню, чтобы этот звук срывался с его губ. Здесь точно что-то не так.