Но я не уверена, проистекает ли его гнев из-за того, что он застал меня со своими людьми, или из-за того, куда он исчез ранее. Что я знаю с уверенностью, так это то, что он собирается выместить это на мне, и мое сердце утраивает ритм, уходя в горло, когда он кладет собственническую ладонь на мою задницу, лаская и нежно сжимая ее, пока мое нутро не сжимается от постыдного удовольствия.

Я должна ненавидеть это, черт возьми. Каждая клеточка моего тела должна восстать. Вместо этого мое предательское тело только туже сжимается в предвкушении.

Когда он поднимает на меня взгляд, его глаза темны, как полночное небо, и в них нечестивый блеск, который только закручивает мое желание выше. Что он задумал? Вот оно? Он собирается закончить то, что начал в Вегасе, прежде чем нас так грубо прервали?

Но вместо того чтобы снять брюки, он наклоняется надо мной, хватает руки, которыми я опираюсь на стол, и заводит их за спину, сжимая мои запястья в одной сильной ладони.

Шок пронзает меня, когда моя верхняя часть тела падает на стол, а щека прижимается к прохладному дереву.

— Что ты...

— Ты сидела на полу моей гостиной, окруженная моими людьми, — рычит он мрачно, оставляя меня искренне пытающейся понять его извращенную логику. Я пытаюсь повернуть голову как можно лучше, надеясь уловить какой-то намек в его выражении, но все, что я вижу, — это как он поднимает свободную руку. — Ты позволила Перро коснуться тебя.

— Что? Никто не касался... — Мой протест заканчивается вскриком, когда он опускает руку на мою задницу с громким шлепком. — Ай, черт, Максимо! — Горячий огонь заполняет это место, и я ошеломлена до глубины души. Меня никогда в жизни не били.

Его ладонь успокаивающе гладит мою ягодицу, и на мгновение я думаю, что, возможно, это и есть предел моего наказания. Но о нет, он не закончил. Далеко не закончил.

Он снова поднимает руку, и еще один резкий шлепок обрушивается на то же место. Мое тело движется по столу, пытаясь инстинктивно выскользнуть из-под него, но он прочно удерживает меня под собой.

— Какого черта ты, по-твоему, делаешь? — сердито требую я, голос сбивчивый, когда я вскидываю голову, чтобы сверкнуть на него взглядом.

— Наказываю тебя за то, что ты огрызалась. Проводила время с моими людьми. Дарила им свое время и внимание. Позволяла им прикасаться к тебе. — Каждая провинность сопровождается все более знакомым звуком его ладони, встречающейся с моей плотью.

— Никто ко мне не прикасался, Максимо! — яростно протестую я. То, что сделал Перро, было игривым, совершенно платоническим толчком. Что, черт возьми, с ним не так?

Он рычит на меня. Рычит, как какое-то дикое животное. Звук, который буквально вдыхает жизнь в его прозвище «дракон».

— Ты все еще огрызаешься, потому что не усвоила урок. — Его рука снова поднимается, и за этим следует симфония резких шлепков и успокаивающих поглаживаний, превращающая мой мир в калейдоскоп ощущений. Он чередует ягодицы, каждый удар посылает ударные волны по моему телу, каждое последующее нежное поглаживание — как благословение.

Я стискиваю зубы, отчаянно пытаясь проглотить звуки, поднимающиеся в горле, когда огонь распространяется от моей задницы по всему телу, воспламеняя каждое нервное окончание, которого касается его рука.

С каждым шлепком он смягчает жжение нежными круговыми движениями, почти как будто извиняясь, прежде чем начать цикл снова. Мой разум пустеет с каждым ударом, пока вселенная не сужается до этого момента — только мы двое. Его твердое тело позади меня, жар его мозолистой ладони, обжигающий мои ягодицы, странно нежный способ, которым он растирает кожу.

Это продолжается снова и снова, пока обе ягодицы не начинают гореть, и что-то теплое и извивающееся не оседает в моем животе, распространяясь вниз, к моему центру, посылая волну возбуждения, просачивающуюся наружу. Пока я вся не краснею, не дрожу и не капаю от предвкушения.

Я так возбуждена, и мне приходится спрашивать себя: что, черт возьми, со мной не так?

Наконец он останавливается, и я зажмуриваюсь, прижимаясь щекой к столу, вдыхая рваные вздохи. Как раз когда я думаю, что у меня будет мгновение, чтобы собраться, Максимо наклоняется надо мной, его одежда шуршит, когда его грудь прижимается к моей спине.

— Ты в порядке? — Его горячее дыхание касается мочки моего уха, и, несмотря на все мои попытки сдержаться, низкий, дрожащий стон вырывается наружу. Неотфильтрованный. Непрошенный. Мурашки пробегают по моим рукам и по всей коже, будто моя собственная реакция удивила меня.

О Боже, он слышал это?

Максимо замирает позади меня, и я зажмуриваюсь, меня заливает стыд. Пожалуйста, просто уйди. Оставь меня здесь умирать от стыда. Но нет, этот человек прилип ко мне, достаточно близко, чтобы чувствовать каждый удар моего сердца, не торопясь осмысливать то, что происходит в его извращенном уме.

Клянусь, если бы я могла сейчас расплавиться в дереве, я бы сделала это. Но он просто медлит, молчит, либо обдумывая следующий шаг, либо, что хуже, наслаждается каждым моментом моего смущения. Козел.