Наконец он отстраняется от меня, отпуская мои запястья, только чтобы обе его руки вернулись, вырисовывая успокаивающие круги на моей горящей плоти, опускаясь ниже, пока его пальцы не касаются изгиба моего бедра. Я резко вдыхаю, когда он сзади сжимает мой влажный центр, и мое тело дергается на столе, вызывая поток проклятий с его губ.

— Ах, dolcezza mia. Тебе понравилось, да? — Его акцент становится гуще, когда он проводит пальцами по моим влажным складкам, и прежде чем я успеваю подумать, мои бедра расслабляются, раздвигаясь для него. — Хмм, вот так. Такая хорошая девочка. Хорошая жена. Ты вся мокрая для меня.

Его слова омывают меня, шелковистые и манящие, кружа голову, пока боль между ног пульсирует сильнее, вытягивая из меня еще больше влаги. Он продолжает дразнить, его пальцы скользят по моим складкам, в то время как другая рука сжимает мою задницу, сдавливая нежную плоть, когда он вводит один палец в меня. Двойное ощущение посылает равные дозы боли и удовольствия через мое тело, усиливаясь, пока почти не становится слишком сильным.

И затем я разбиваюсь.

Сырой, нефильтрованный крик срывается с моих губ, отражаясь от стен, когда белый свет взрывается за моими глазами, и мое нутро сжимается вокруг его пальца. Где-то в моем тумане я слышу, как он ругается, и у меня возникает чувство, что он не ожидал этого. Но к тому времени я уже ушла. Все мысли разбегаются, не оставляя ничего, кроме потока чистого, головокружительного удовольствия, когда я взлетаю высоко к потолку.

Когда я наконец возвращаюсь обратно, в ушах звенит, и я понимаю, что это мое сердце ревет в барабанных перепонках. Я пытаюсь восстановить дыхание, но один взгляд назад крадет весь кислород, который мне удалось набрать. Максимо расстегивает ширинку и достает свой член. Его огромный член.

Святые угодники.

Я сглатываю, мои глаза расширяются, когда я смотрю — совершенно завороженная — на огромную, опухшую, пурпурную головку, сочащуюся белой жидкостью, затем вниз по толстой, покрытой венами длине к основанию, где темные волосы завиваются на его лобке. Мое лицо заливается краской, когда он гладит его, заставляя вытекать еще больше жидкости.

— Это... это сперма? — любопытно спрашиваю я, даже когда мое нутро сжимается. Войдет ли он вообще?

— Это называется предэякулят, dolcezza, — отвечает он, совершенно спокойно и деловито, шагая ко мне. Его руки опускаются на мои бедра и раздвигают мои ноги до невозможной ширины. Мои глаза переключаются на его лицо, когда он проводит своим членом по моим скользким складкам.

Его взгляд сосредоточен между моими бедрами, брови плотно сведены. Затем он приставляет головку к моему входу, и очередная вспышка беспокойства пронзает меня. Что, если он действительно не поместится? Одна головка выглядит так, будто может разорвать меня — что насчет остального? Как это вообще сработает?

Но нет времени думать. Он не останавливается. Я сильно закусываю губу, когда он начинает входить, дюйм за мучительным дюймом. Это медленное растяжение, которое кажется одновременно чуждым и интенсивным. Я ахаю, когда начинает жечь, и это жжение перерастает в большую боль — в больший дискомфорт — но он все еще не вошел полностью. Когда я шиплю, напрягаясь вокруг него, глаза Максимо взлетают к моим.

— Шшш. — Его пальцы скользят в мои волосы, запутываясь в локонах и выбивая мою резинку. Он нежно массирует мой затылок одной рукой, в то время как другая играет с моим клитором. Оба ощущения питают огонь, разгорающийся внутри меня, воспламеняя безумие, от которого мои глаза закатываются, а губы приоткрываются в беззвучном крике.

— Вот так, любимая. Вот так, ты так хорошо справляешься для меня. Так хорошо принимаешь своего мужа. — Его слова переходят в хриплый итальянский, и хотя я больше не понимаю, что он говорит, его чувственный тон остается тем же. Это так сексуально, так горячо. Я дрожу, зажатая между ощущением и жаром, исходящим от него. Нарастающее давление лопается, и я снова кончаю, мое освобождение помогает плавному движению его бедер. Он ругается и сжимает хватку на мне.

— Видишь? Теперь я полностью внутри. Не так уж и плохо, правда? — шепчет он несколько мгновений спустя.

Мои глаза сонно открываются на его вопрос, и я оглядываюсь назад, чтобы подтвердить его слова — действительно, он полностью погружен в меня. Его таз прижат вплотную к моей ноющей заднице, его член растягивает меня до предела. Полнота настолько интенсивна, так подавляюща, что я клянусь, чувствую, как его член пульсирует внутри меня. Мое тело реагирует инстинктивно, и мои внутренние стенки беспомощно трепещут вокруг его внушительной длины, пытаясь приспособиться к невозможному растяжению.

Его глаза становятся тяжелыми от возбуждения, рот приоткрывается, когда он издает низкий стон. Поэтому я делаю это снова, пробуя, и он отвечает грубым сжатием моего бедра и затылка.

Затем он медленно, осторожно, вращает бедрами, и я вскрикиваю, когда интенсивное удовольствие проносится сквозь меня, слишком острое, слишком сильное. Черт, может быть, потому что я уже кончила дважды, но я внезапно стала гиперчувствительной.