В конце концов, королеве нужно, чтобы ее кухня была должным образом укомплектована, не так ли?

Глава 14

МАКСИМО

— Что значит «изменение маршрута было одобрено»? Одобрено кем?!

Мой кулак обрушивается на стол, заставляя жалкое подобие мужчины за ним подпрыгнуть, как будто я взорвал бомбу, его глаза, расширенные за очками, вытаращены. Хорошо. Он должен бояться. Он должен бояться очень сильно, потому что мой гнев сейчас на грани, и достаточно одного неверного слова, чтобы спустить его с цепи.

— Я-я... — Его очки сползают по носу, когда он заикается, его руки теперь отчаянно трясутся. — У меня нет… я-я не...

— Перестань заикаться и скажи мне уже! — Рев вырывается из моего горла, и он взвизгивает — действительно взвизгивает — как сломанная игрушка.

— Максимо. — Тихий голос Данте за моей спиной прорезает красную пелену моего гнева. Одно слово, наполненное смыслом. Контролируй себя. Это не выход. Я с отвращением ругаюсь, оглядываясь на него. Он просто слегка качает головой.

Он прав, черт возьми. Этот человек не виноват, что груз, который мы ждем, перенаправили, и теперь он плывет в этот проклятый гавань Серангун в Сингапуре вместо моего дока. Но мне все еще нужны ответы.

Я провожу рукой по волосам, чувствуя, как каждая прядь натягивается, пытаясь обуздать бурю внутри.

— Отвечай мне... — Я смотрю на его бейдж. — ...Пол. Кто одобрил изменения?

— У меня нет доступа, чтобы увидеть, кто его одобрил, сэр. — Его губы дрожат, когда он говорит, голос дрожит. — Я-я позвонил, как только меня оповестили.

Да, он, черт возьми, звонил. Звонил и звонил и звонил, пока мой телефон был на беззвучном для незнакомых номеров, потому что я был слишком занят, играя в мужа со своей новой женой. Поэтому ему пришлось связываться со мной через Рафаэля.

Черт, какой же бардак.

Я выхожу из склада, сжимая кулаки. Снаружи передо мной простирается причал, уставленный различными кораблями. Даже в этот неурочный час рабочие снуют туда-сюда, разгружая грузы. Мой корабль должен был пришвартоваться здесь ровно через месяц. Вместо этого несколько миллионов долларов оружия направляются на другой чертов континент, и я ничего не могу с этим поделать.

— Думаешь, это сделали албанцы? — спрашивает Данте, лавируя между контейнерами. — Они знают, что у нас их дочь?

Я чуть не смеюсь:

— Нет. У них недостаточно мощи, чтобы провернуть что-то настолько чистое, даже с русскими в качестве союзников. И я сомневаюсь, что даже они стали бы связываться с этим грузом, не установив сначала контакт.

Потому что груз на этом корабле был не только моим. Это было совместное предприятие между Рафаэлем, Майклом, Ромеро и мной. И то, чего наши враги боятся больше, чем каждого из нас по отдельности, — это всех четверых нас вместе. И связываться с нашим бизнесом — это практически объявление войны не только нам, но и всей Коза Ностра.

Они бы не посмели.

Мой телефон жужжит, и я достаю его из кармана, вижу входящий групповой звонок от моих братьев. Черт возьми. У меня еще нет для них ответа, но они не будут ждать.

Я скольжу на заднее сиденье машины, принимая вызов. Одно за другим лица моих братьев появляются на экране, как галерея едва сдерживаемой ярости. Они не тратят время зря.

— Есть новости? — спрашивает Рафаэль.

Я встречаю взгляд каждого из них, ненавидя ответ, который должен дать.

— Нет. Пока ничего. Я пытался связаться с судовыми офицерами и командой, но они пропали. По моим данным, когда они получили приказ изменить маршрут на Сингапур, их предупредили о возможном саботаже и велели отключить связь с портом нашего города. — Их рации тоже выключены.

Я отказываюсь верить, что они были настолько доверчивы, чтобы сделать это, не связавшись со мной. Кто-то с относительной властью должен был дать им на это указание. Но я пока оставлю это подозрение при себе. Нет смысла подливать масла в огонь, пока я не буду уверен.

Ромеро и Рафаэль грязно ругаются. С отключенной связью на корабле никто не сможет связаться с ними, пока они не прибудут в порт Серангун через несколько недель, а это означает, что поставка будет задержана еще на два месяца. В нашем мире это чертова вечность.

— Я попытаюсь взломать систему, создать обходное сообщение, посмотреть, смогу ли я развернуть их обратно, — говорит Майкл, хотя тень сомнения мелькает на его лице. В конце концов, он создал эту систему с единственной целью — сделать ее неуязвимой для взлома, на случай, если кому-то придет в голову саботировать наши поставки.

Я не знаю всех тонкостей, но я помню, когда он создавал эту систему много лет назад — он был так горд, когда пытался взломать ее, и даже он не смог проникнуть. Мы были уверены, что единственный способ саботировать нас — это взломать систему. Черт, преступник, вероятно, сначала пытался это сделать, прежде чем обнаглел до такой степени, чтобы перенаправить всю поставку.