Так что, независимо от того, какой титул я ношу сейчас, этот брак ничего не значит. Даже если я не просто инструмент для него, чтобы использовать против моего отца, реальность того, что он похитил меня и угрожал, чтобы жениться на мне, — более чем достаточное основание против него. Обмани меня раз, и все такое.

— Миссис Леоннотти?

Я моргаю, глядя на мужчину, все еще стоящего передо мной.

— Можешь передать боссу, что я не голодна, — говорю я холодно, как раз в тот момент, когда мой желудок решает предать меня громким урчанием. Обескураженная, я захлопываю дверь у него перед носом. Гребаный предательский желудок. Предательское тело. Сегодня оно предает меня снова и снова, и все более унизительными способами.

Я забираюсь на большую кровать, сворачиваясь калачиком, пока мой желудок снова протестует. К тому же, я не могу доверять еде, которую он предлагает. Что, если она напичкана снотворным? Хотя ему больше не нужно меня усыплять. Он уже получил желаемое. Брак, подчинение, моя девст...

Дверь распахивается с такой силой, что я подпрыгиваю. Максимо заполняет дверной проем, как грозовая туча, с подносом в руках.

Ага. Высокомерный придурок.

— Постучать не судьба? — огрызаюсь я, глядя на него, когда он приближается к кровати.

Он не говорит ни слова, просто ставит поднос на тумбочку рядом со мной и хмуро смотрит на меня, будто я вынудила его прийти сюда. Затем он вылетает обратно, хлопая дверью за собой. Я смотрю на закрытую дверь в замешательстве. Что это было? Какое ему дело, если я отказываюсь от еды?

Я не буду есть, — упрямо думаю я, поворачиваясь спиной к тумбочке.

Я не буду. Я точно не буду.

Но меньше чем через тридцать минут я придвигаю поднос к себе на колени и практически проглатываю еду. Запивая водой, я вспоминаю, что не ела со времени завтрака — был ли он сегодня или вчера? Я понятия не имею, который час или даже какой день недели.

Черт, Atë, должно быть, сходит с ума от беспокойства.

Тяжелый вздох срывается с моих губ, когда я падаю обратно на кровать. Когда мы прибудем, я попытаюсь снова убедить Максимо позволить мне позвонить ему. Просто чтобы дать знать, что я в порядке. Ему не обязательно знать, где я или с кем.

Усталость наваливается внезапно, и я зарываюсь под одеяла, события этого долгого-предолгого дня наконец настигают меня.

Я просто прилягу и закрою глаза ненадолго...

Я просыпаюсь от странного ощущения невесомости, будто я парю. Мои руки разлетаются в стороны, пытаясь за что-то ухватиться, пока не смыкаются на теплой, мускулистой плоти. Мои глаза распахиваются, и первое, что я вижу, — твердая челюсть Максимо надо мной, когда он выкрикивает приказ одному из своих людей, спуская меня по трапу самолета. Он поправляет меня в своих руках, прижимая ближе, и мои руки инстинктивно сжимаются вокруг его шеи.

Значит, мы наконец прибыли. Куда бы то ни было.

— Мы вернулись в Нью-Йорк? — Мой голос хриплый со сна, и мне приходится прочистить горло.

— Да. — Его ответ резкий, рассеянный, пока его острый взгляд сканирует окрестности, будто он ожидает, что кто-то выпрыгнет из тени, чтобы напасть в любой момент. Он несет меня к одному из внедорожников и скользит внутрь, все еще держа меня на руках. На мимолетное мгновение я позволяю себе утонуть в его тепле.

Затем воспоминания возвращаются, и я вырываюсь из его хватки, чуть не падая на задницу. Его насмешливо поднятая бровь только усиливает мое смущение, но он уже вернулся к своему телефону, отмахиваясь от меня так же легко, как дышит.

— Когда я получу свою сумку? — спрашиваю я его в который раз, хотя на самом деле только во второй. — Там мой телефон и другие вещи.

— Когда я буду уверен, что ты не свяжешься с отцом, как только получишь ее, — отвечает он без колебаний.

— Но я могла бы просто позвонить ему один раз, чтобы дать знать, что я в порядке! Я не против сделать это в твоем присутствии, если ты боишься, что я что-то скажу. Пожалуйста, Максимо. — Я не могу избавиться от грызущего чувства, что чем дольше Atë не получает от меня известий, тем выше вероятность того, что его давление подскочит.

Он отрывает взгляд от телефона, чтобы странно посмотреть на меня, отчего я начинаю нервно ерзать. После долгой, наполненной смыслом паузы, он возвращается к экрану.

— Я подумаю об этом.

Это не «да», но и не «нет». Я приму это. На данный момент. Но при первой же возможности я свяжусь с отцом — с его разрешения или без.

Когда остатки сна рассеиваются, я смотрю на проносящийся мимо город. Волна ностальгии накрывает меня, возвращая волнение моего дня рождения всего несколько дней назад. Мне только что исполнился двадцать один год, но сейчас я чувствую себя намного старше.

Глава 13

ЭЛИРА

Мой позвоночник трещит от напряжения, когда мы сворачиваем на то, что выглядит как главная улица, проезжая мимо каньона из высоких зданий, прежде чем наконец остановиться перед ярко-белым кондоминиумом.