Максимо, как всегда «джентльмен», протягивает руку, чтобы помочь мне выйти. Я намеренно выскальзываю с другой стороны, делая вид, что не замечаю его протянутых пальцев. Бетон приятно холодит мои босые ноги — еще одно унижение этого принудительного брака. Ни обуви, ни телефона, ни свободы.

— Ты должна перестать это делать, — цедит он сквозь зубы, ведя меня в роскошно украшенный вестибюль.

О, я планирую продолжать в том же духе. Нет ни малейшего шанса, что я когда-либо снова возьму его за руку. Достаточно плохо, что я должна выполнять супружеские обязанности с человеком, который мне угрожает, — и что он может заставить меня наслаждаться этим. Я провожу черту на рукопожатиях и других интимных вещах.

— На случай, если ты не заметил, Максимо, я вполне могу ходить без твоей помощи, так что я продолжу игнорировать твою руку, — говорю я, следуя за ним к лифтам.

Он нажимает кнопку вызова с такой силой, что она чуть не трескается, и я сдерживаю усмешку. По крайней мере, что-то действует ему на нервы.

Лифт прибывает с мягким звоном, который кажется слишком радостным для моей нынешней ситуации. Когда мы заходим внутрь, я замечаю, что его обычный отряд теней не следует за нами.

— А что насчет остальных? — Вопрос срывается с губ, прежде чем я успеваю остановить себя, и я внутренне проклинаю свое любопытство.

— Мне скоро нужно уехать по срочному делу, так что они ждут меня в машине. Я просто проведу тебя домой и познакомлю с ребятами.

С ребятами? Я хмурюсь. Если его организация хоть чем-то похожа на Atë, речь идет о небольшой армии.

Мы молчим всю дорогу до пентхауса. Похоже, у него одержимость пентхаусами. Что это за человек и его желание быть выше всех? Какой-то комплекс бога? Думаю, мое первое впечатление о нем в парке было верным.

Лифт открывается в просторный светлый коридор, заполненный примерно шестью мужчинами, которые выглядят так, будто качают машины ради забавы, — двое охраняют массивные двустворчатые двери, а четверо патрулируют вдоль коридора.

Как только они замечают нас, все они застывают по стойке смирно, и у меня почти рефлекторно возникает желание спрятаться за Максимо, чувствуя себя не комфортно под внезапной волной внимания. Как иронично — прятаться за своим похитителем от его же людей. Во что превратилась моя жизнь?

Максимо это не нравится. Его рука находит мою, и внезапно меня дергают вперед, пока я не оказываюсь рядом с ним.

— Теперь ты моя жена, Элира. Твое место рядом со мной, а не позади. — Его голос тверд, но прежде чем я успеваю возразить, он поворачивается к своим людям и говорит с ними по-итальянски.

Разочарование клокочет во мне. Я ненавижу не понимать, что он говорит, поэтому я придвигаюсь к нему и щипаю его за руку, чтобы привлечь внимание.

— Невежливо говорить по-итальянски, когда я стою здесь.

Он задумчиво смотрит на меня, но затем, к удивлению, переходит на английский.

— Это моя жена, миссис Леоннотти. Ваша королева.

Мужчины, которые уже бросали на меня любопытные взгляды, теперь уставились на меня, изучая, как какой-то редкий экспонат в зоопарке. Я борюсь с желанием отступить, болезненно осознавая, что все еще в одежде Максимо и выгляжу скорее как ребенок, играющий в переодевание, чем какая-то королева. Но я не позволю им увидеть мое замешательство. Вместо этого я вздергиваю подбородок, направляя уверенность королевы, которой он меня только что назвал. Хочешь королеву? Я буду королевой.

— Вы будете относиться к ней с таким же почтением и уважением, как и ко мне, иначе... — Слова Максимо застают меня врасплох. Я ожидала какой-то тиранической нотации, но это совсем неплохо.

Ну что ж. Возможно, у статуса «королевы» есть свои преимущества.

Мой разум немедленно начинает подсчитывать, как я могу использовать это в своих интересах — возможно, получить доступ к одному из их телефонов?

Мужчины кивают, и один за другим они выходят вперед для знакомства. Я пытаюсь запомнить их имена и лица, но после первых трех все смешивается.

Марко, Джузеппе, Антонио... или это был Анджело? Я перестаю пытаться их отслеживать и просто киваю каждому с королевским достоинством.

Как только знакомства заканчиваются, Максимо открывает дверь и ведет меня через красивый вестибюль в просторную гостиную открытой планировки, которая плавно переходит в кухню и столовую, разделенные только элегантными раздвижными стеклянными дверями.

Мой взгляд немедленно приковывает кухня, где сияют мраморные и темно-синие столешницы, а большая профессиональная плита заставляет мои глаза округлиться, а во рту собирается слюна. Так красиво! Я уже могу представить, как пеку всевозможные вкусности. Может быть, немного shëndetlie7, прослоенного кремовым йогуртом и посыпанного толчеными орехами, или trileç8 с...