Через несколько минут девочка с удовольствием погрузилась в обжигающую воду. Испустив вздох облегчения, она принялась расслаблять мышцы, ноющие после целого дня ремесленного труда.

Паучиха почти сразу же привлекла их к работе, дав им всего один день на отдых, чтобы освоиться и прийти в себя. После им предстояло приступить к обучению воровскому делу, что, по словам королевы мошенников, было необходимо для достижения их цели.

Гризе все еще не верилось: им скоро придется грабить Академию! Помимо невероятных богатств, что оправдывали интерес Паучихи сами по себе, в личном сейфе Иосефира наверняка хранилась важная политическая и военная информация и сведения о безопасности, которые могли бы помочь ворам Сетей на шаг опережать власти. Вдобавок к посту одного из девяти примархов города Иосефир был доверенным лицом императрицы Сарензии, которая держала его в курсе многих текущих дел. По мнению Паучихи, он с высокой вероятностью знал, отчего семьям Ворокл и Оолонга угрожает опасность, и оставил об этом письменные пометки.

Прав ли в таком случае Сирус, подозревая его? Нет, это не имело смысла: Иосефир ни за что бы не стал сознательно подвергать опасности дочь одного из своих друзей! Она предпочла бы расспросить его лично, но не могла позволить себе и шага за пределы района. Как и Сирус, Гриза отдавала себе отчет, что защита Паучихи — это все, что отделяет их от поимки четырьмя «попрыгунчиками». Толстая воровка никого не пускала в свои владения незваным: плотная дозорная сеть нищих, таящихся в тенях карманников и беспризорников, незаметно переносящих послания из одного конца квартала в другой, предупреждала малейшее нежелательное вторжение. Если бы четверо мерзавцев попытались пробраться в Сети, их бы тут же схватили. Защита мифической Паучихи была эффективной, но в то же время не давала им ступить за границы Сетей, за которыми ее влияние быстро ослабевало.

Гриза вздохнула и по ванне полетели пузырьки пены. Ее мышцы болели, а глаза щипало. «Подготовка», которой подвергали их приспешники Паучихи, шла интенсивно — во всяком случае, с ее точки зрения. Сируса и Квинта отправили к Вестору Ваксу, неприятному волшебнику с хриплым голосом, и ни тот, ни другой, похоже, не горели желанием рассказывать Гризе, чем они в его компании занимаются.

Она, со своей стороны, работала с Либером, Ревокатором, который, кажется, единственный прилично разбирался в механике: большинство технологического инструментария, использовавшегося ворами Сетей, было до ужаса примитивным.

Как единственный «настоящий» механист Сетей, Либер был завален работой и появление Гризы воспринял с облегчением. Первые два дня он доверял ей лишь несложные задания, а освободившееся время использовал на зажигательные тирады перед сторонниками Ревокации или работу над вольными автоматами, которые скапливались в Сетях. Гризе очень бы хотелось наконец применить свои знания в этой области, но Либер отклонил ее предложение. Он объяснил ей, что вольные крайне недоверчивы и прежде всего боятся, что их матрица независимости будет стерта: они только Либеру доверяли текущее обслуживание и ремонт, и наотрез отказались бы позволить возиться с их схемами студентке из Академии.

А потому Гриза занималась тем, что десятками чинила полузаржавленные или заклинившие пистолеты, смазывая колесцовые замки и предохранители под восхищенными взглядами бандитов — опытных стрелков, которым, однако, никто не втолковал, что пистолеты, если их регулярно не обслуживать, перестают работать. Поначалу она гордилась, принимая горячие благодарности. Потом вспомнила, что оружием, с которым она возилась, станут потом угрожать неповинным торговцам, или расстреливать из него офицеров Медной стражи. Она втайне начала сдвигать кое-какие зубчики, чтобы пистолеты не могли сделать больше выстрела-другого, прежде чем заклинить, чтобы тем самым уменьшить опасность от них. Никто, похоже, этого не заметил, и мысль, что она помогает преступникам Селумбра, стала мучить Гризу немножко меньше.

Она воспользовалась обществом видных воров и головорезов, чтобы попытаться узнать больше об Паучихе. Естественно, Гриза уже слышала, как о ней обмолвливались в разговорах, но каждый раз, когда она задавала вопросы, мошенники бросали на нее подозрительные взгляды, прикусывая языки.

«Поняла» — внутренне вздохнула Гриза, наблюдая эту картину в четвертый раз. «Говорить о ней категорически запрещено.»

Она сменила тему, болтая со своими «клиентами» обо всем и ни о чем, и воспользовалась случаем, чтобы выучить жаргон Сетей. Например, «капюшон» — это член теневого народа, вор, убийца или мошенник — напоминание о старых времена, когда люди, не желающие быть узнанными, носили нелепые капюшоны, что только сразу же делало их подозрительными в глазах стражи.

«Треснуть» означало сбежать от сил порядка, «треножить» — отвлекать кого-то, пока сообщник грабит, а «чижик» — жертва, которая сообразила, что ее обманули или ограбили, и может «чирикнуть», то есть предупредить стражу.