Примарх Иосефир сосредоточенно проверял работы учащихся шестого курса по элементализму. Официально студенты, достигшие конца обучения, рассматривались как в совершенстве овладевшие всеми Потоками; на самом же деле старый маг прекрасно знал, что для вербовщиков из Корпуса государственных эзотериков интерес представлял только высокий балл по элементализму. Ныне от мага ожидалось лишь умение взорвать вражеское укрепление, расплавить пушку или обрушить на армию противника шквал сокрушительного града. Остальное более не имело особого значения.

Довольно печально; в его время эзотерики были мудрецами, советниками, исследователями, целителями и учителями. Они стремились к знаниям, посвящали свою жизнь тому, чтобы раздвинуть границы неизвестного, невозможного. Те, кто выбирал путь оружия, становясь корсарами, боевыми магами или наемниками, были, как правило, из числа наименее одаренных, тех, чей единственный талант заключался в колдовстве огня или молнии, чтобы напугать вражескую конницу.

Однако мир изменился. За какие-то годы мечи и луки уступили место пороху и пушкам. Лошадей вернули на поля, заменив их механическими танками и бронеавтоколясками, а традиционные парусные корабли уступили место торжеству современного флота. Прошли времена легендарных мечников и мудрых волшебников, их безжалостно заменили снайперы и военные элементалисты. Появление технологий изменило все, возвеличив продуктивное, прагматичное и сиюминутное в ущерб терпению, абстрактному знанию, искусству и красоте.

Промышленность потянула за собой магию, заставив ее облачиться в наряды практичности и оптимизации, и почти полностью лишив ее благотворной гармонии. Иллюзионизм стал искусством обмана, а не красоты, а ментализм — средством господства, а не понимания. Вместо того, чтобы вызывать дождь в иссушенных регионах или отгонять штормы с моря, элементализм отныне служил для того, чтобы утопить врага в пламени, как это было во время ужасной кампании на Островах несколькими годами ранее.

Что до целительства, то оно, замененное зельями и скальпелями аптекарей и хирургов, попросту вымирало. Целительная магия была бесконечно эффективнее этой так называемой «медицины» — но, в отличие от скальпелей, бинтов и ампутаций, она была еще и очень дорогой. Поток Жизни был жаден: на исцеление пулевого ранения уходило почти столько же арканиума, сколько на затопление крепости половодьем огня и молний. А поскольку для Империи стало важнее раздавать смерть, чем поддерживать жизнь, медицина с ее бальзамами и ампутациями свела исцеление к сущим мелочам.

Мир меняется — напомнил себе старик. Иосефир приближался к своему восемьдесят второму дню рождения: ничего необычного в том, что он чувствовал себя ископаемым, особенно после столького пережитого. Но он не мог отделаться от ощущения, что что-то пошло слишком быстро, зашло слишком далеко, и что человечество в какой-то момент свернуло не туда.

От мрачных мыслей примарха внезапно отвлекло слабое розовое свечение, появившееся на его столе, позади стопкой еще не просмотренных работ. Старик схватил пачку выполненных заданий и подвинул ее, высвобождая большой кристалл — обычно прозрачный, но сейчас излучавший слабое розовое сияние. Маг во мгновение ока считал энергетическую подпись заклинания, и его настроение омрачилось. Как, опять?

Он заколебался. Может, не обращать внимания и притвориться, что в момент срабатывания чар его за столом не было?

Но кристалл замерцал все ярче и ярче, пока старый маг не взмахнул устало рукой, принимая вызов. И тут же розовый свет прянул вверх и запульсировал, приняв бесплотное обличье худого и лысого лица с жестко глядящими глазами и морщинистыми щеками.

— Примарх Иосефир, — проскрипел холодный голос парящей над столом головы.

— Верховный эзотерик Веззир, — без особого энтузиазма ответил старый маг.

— Я вас отвлек?

— Вы никогда не отвлекаете меня, Ваша милость.

— Очень хорошо. Есть ли у вас какие-нибудь новости по интересующему нас делу?

Иосефир сдержал вздох. Первый советник императрицы уже в шестой раз обращался к нему на эту тему.

— Попрежнему нет. Я же сказал, что проинформирую вас, если что-то найду...

— Если? — перебил Веззир. — Если? Не «если», Иосефир: «когда»! Когда вы их найдете! Нужно ли напоминать вам, о недопустимости, чтобы они исчезли из вашей школы?! Вы хоть представляете, под каким давлением окажется вся Империя, если станет известно, что Императорская академия позволяет своим ученикам растворяться в воздухе?

— Полагаете, я не знаю? — сухо ответил Иосефир. — Полагаете, я не хочу найти своих учеников точно так же, как и вы? Но у меня совершенно отсутствуют средства для...

— Отсутствуют средства?! — перебил Веззир. — Вы директор Академии, заваленной имперскими субсидиями! А еще вы — примарх Селумбра, член управляющего совета всего города! Вы издеваетесь надо мной?!