— Времени у нас предостаточно, — добавила Байра.

Я рассмеялась, вытирая глаза ладонями.

— Ты можешь даже показать нам, если хочешь, — улыбнулась Капастра. Моя самая суровая сестра обвела руками цветущий пейзаж вокруг. — На этот раз мы поможем тебе всё сохранить.

И они помогли.

ЛУКУБ

ОДИН МЕСЯЦ ПОСЛЕ ПОГРЕБЕНИЯ

Сэфа сидела перед советом незнакомцев в наспех сшитом платье и уже в четвертый раз перечитывала разложенный перед ней свиток.

— Это неправильно, — произнесла она, тоже в четвертый раз. — Разве такое вообще возможно?

Угрюмый мужчина по имени Бийад, который и вызвал Сэфу в Слоновый Дворец туманным, полным скрытых угроз письмом, указал на трех сидевших рядом советников.

— Султанша велела составить этот документ, заверить его и подписать за две недели до Седайна. В законах Лукуба нет ничего, что запрещало бы передавать корону кому-то вне линии престолонаследия. А сама эта линия прервалась со смертью султанши Вайды. Она выбрала вас для трона Лукуба, и наш долг — исполнить её волю.

— Мы не знаем наверняка, мертва ли она, — возразила Сэфа. — Тело так и не нашли.

Бийад вздохнул.

— Мы не стали бы звать вас, не исчерпав все возможности отыскать султаншу.

Сэфа обвела пальцем изящную подпись внизу пергамента. Она не чувствовала себя способной управлять даже собственной комнатой, не говоря уже о целом королевстве. О чем только думала Вайда?

Сэфа едва заставляла себя просто брать в рот еду. Под запавшими глазами залегли глубокие темные круги, она потеряла всякий счет времени. Она редко покидала постель, которую Латиф выделил ей в Джасаде, а долгий путь в Лукуб лишь сильнее усугубил бессонницу.

Пусть её тело и находилось здесь, самая важная часть Сэфы оказалась погребена заживо рядом с Мареком. Его грудь больше не вздымалась, и она тоже перестала дышать. Он истлевал, и она угасала вместе с ним.

Если какая-то крупица её существа еще пыталась цепляться за жизнь, напоминание о судьбе Эссии окончательно её добило. Сэфа укуталась в осколки собственного «я», легла и замерла на очень, очень долгое время. И лишь когда Джеру вылил ей на голову ведро ледяной воды, она, отплевываясь, вернулась к реальности.

— Я обещал ему, что с тобой ничего не случится, — бросил он тогда, швыряя пустое ведро на кровать. — И я намерен сдержать слово.

Сэфа внутренне сжималась под пристальными взглядами лукубского совета. В груди снова разрасталась пустота неизвестного будущего, грозя поглотить её целиком, но в этот момент на её плечо легла ладонь.

Джеру пробежал глазами свиток.

— Дайте ей время подумать.

— Лукуб на грани хаоса, — отрезал Бийад. — Наша султанша исчезла, дворец в упадке, а возрождение джасадской короны вызывает серьезные опасения.

Стрела гнева пробила пелену оцепенения, сковавшую Сэфу.

— Латиф… малик Латиф, — поправила она себя, — не сделал ничего, что могло бы вызвать ваши «серьезные опасения». Джасад никому не причинил вреда.

— Их магия…

— Тоже никому не вредит! — прошипела Сэфа. — Она есть у меня. Есть у Джеру. Есть у сотен низальских солдат. Мы, по-вашему, тоже замышляем против вас зло?

Слезы внезапно перехватили горло. Как они смеют? После всего, что произошло.

Сэфа как-то спросила Латифа, что он чувствует, когда обращается к магии. Тот описал это как мягкий ритм, бьющийся в унисон с его собственным сердцем. Его легко не замечать, но нетрудно отыскать, если прислушаться. Для самой же Сэфы те крохи силы, что она впитала из Цитадели, казались лишним пальцем, внезапно выросшим прямо на локте, — она так и не поняла, что с этим делать.

А вот Джеру пользовался магией, обретенной на поле боя при Нузрет Камеле, регулярно и с огромным упоением. Буквально сегодня утром он истощил все запасы силы, пытаясь перекрасить шкуру своего коня под цвет листвы. «Для маскировки», — упрямо твердил он.

Сэфа уставилась на свиток. Аккуратный почерк совершенно не вязался с образом женщины, державшей перо.

«Мой дворец был возведен Авалин, которая ткала иллюзии, более совершенные и убедительные, чем любая реальность.

Я думаю, познание истинной сути вещей недоступно ни смертным, ни Авалин».

Эпоха иллюзий подошла к концу. Лукуб больше не проведет остаток дней, всматриваясь в зеркало и пытаясь разобрать, где правда, а где ложь. Никаких Рубиновых гончих, призрачной власти, шпионов и колодцев.

Королевство больше не станет прятаться за завесами.

— Я согласна.

Бийад моргнул. Пальцы Джеру на её плече дрогнули от неожиданности, но больше он ничем себя не выдал.

Сэфа подняла сухие глаза на совет Лукуба.

— Я принимаю корону Лукуба.

Неделю спустя, в самый обычный летний день, Сэфа стала султаншей Лукуба.

На коронацию съехались тысячи людей, желавших своими глазами увидеть чудо: как беглянка и бывшая бродяжка восходит на один из высочайших престолов континента.