— Как у тебя это получается, Сэфа? — глухо спросила я, не поднимая головы. — Ты пережила абсолютно кошмарные два месяца. Если бы Марек не нашел тебя вовремя, ты могла умереть в Колодцах Предателей. Как ты ухитряешься оставаться такой спокойной после всего?

В другом конце комнаты Марек умоляюще выкрикнул наши имена. На лбу у него блестел пот, а волосы спутались в птичье золотистое гнездо. Наше добровольное одиночество решительно не укладывалось у него в голове.

Сэфа сморщила нос, глядя на Марека:

— Помнишь, что говорила Райя, когда я ныла и стонала, гадая, распродам ли платья на рынке?

— «Оставь немного глупости на завтра», — в один голос произнесли мы с Сэфой и переглянулись с улыбкой.

— Сегодня все, кого я люблю, вместе и живы. Завтра все может измениться. Я понимаю, как легко поселиться в обломках своих худших страхов. Проводить каждый день, готовясь к завтрашней боли. Но, Эссия, невозможно жить в будущем. Тебя там еще нет, — тихо сказала Сэфа. — Как я сохраняю спокойствие? Просто. Я сознаю, что мне страшно, потому что мне все еще есть что терять. А раз я боюсь, значит, это еще не потеряно. Значит, у меня есть шанс изменить исход. — Ладонь Сэфы легла на мою руку и, поскольку я не отстранилась, сжала пальцы. Она приподняла наши соединенные руки. — Могла ли Сильвия когда-нибудь подумать, что будет сидеть здесь и позволять мне держать себя за руку, не вздрагивая?

Я фыркнула, избегая ее понимающего взгляда:

— Я еще не решила, что позволю тебе делать это дальше.

— Спасибо, что делаешь настоящее ценнее страха перед будущим.

Ее искренность добьет меня раньше, чем закончится эта ночь.

— Оставь свои благодарности при себе.

Смех Сэфы сменился тихой серьезностью. Она накрыла мою ладонь второй рукой:

— Не позволяй будущему дотянуться до тебя здесь. Не давай ему терзать тебя раньше времени.

Мы смотрели, как хохочут дети, носясь среди толпы танцующих; как испачканные чесноком и маслом пальцы барабанщиков оставляют сальные следы на коже тублу; как Латиф подхватывает Намсу за локти и кружит по залу, пока она своими короткими ножками пытается попасть ему по коленям; как Эфра косится на Марека с таким видом, будто все беды этого мира родились на свет одновременно с парнем.

И в этот чудесный вечер будущее так и не смогло до нас дотянуться.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ. АРИН

Лед звенел о стенки пустого стакана, пока Арин гипнотизировал взглядом дверь.

Прошло примерно два часа и семнадцать минут с тех пор, как он вернулся из Лукуба. Двадцать из этих минут он провел в пустой карете, уставившись на Цитадель. Башню, которая служила домом для поколений самых могущественных людей Низала, наделенных священным долгом защищать королевства от ужасов безрассудного колдовства. Верховные и их Командующие, отцы и сыновья — цепочка преемственности, уходящая корнями к самому Фариду.

И все это ложь. Изощренное глумление над каждой ценностью, каждой заповедью и каждым принципом, которые Арина учили отстаивать.

В темноте покоев Арин вновь наполнил стакан и принялся ждать. Теперь уже недолго.

Стук раздался в тот самый миг, когда последняя капля талвита скользнула в горло.

— Войди, — бросил он.

За окном качнулись облака. Комнату залил лунный свет, и его синеватый оттенок высветил измученных гвардейцев, переступивших порог.

— Пресветлый Сираук, — прошептал Джеру, округлившимися глазами осматривая разгром.

Полог кровати был изрублен на щепки. Ковер во многих местах прожгли глубокие подпалины. Шкаф лежал опрокинутым, а старинное оружие и осколки стекла усыпали подоконник и пол.

Если бы Арин не решил откупорить талвит, он, чего доброго, принялся бы крушить мечами мебель в смежных комнатах.

Ваун застыл как вкопанный, заметив предмет, который покоился в самом центре стола с картами. Лицо гвардейца мгновенно осунулось и побелело.

Следом за его взглядом цепочку разрушений проследил Джеру — и тут же изменился в лице.

— Это что… — Джеру осекся, прижав кулак к ямке на шее.

Его едва не вывернуло прямо на ковер, впрочем, Арину было уже плевать.

Из центра стола на них смотрела голова Уэса. Помутневшие серые глаза застыли, устремившись в пустоту, к неведомой им точке.

— Я нашел его там, — произнес Арин. Он сел, закинув ногу на ногу и удерживая пустой стакан на колене. — Надо полагать, послание от отца.

— Зачем… зачем Верховному убивать Уэса? — Джеру стал грязно-желтого цвета.

Глупый вопрос, но Арин все же снизошел до ответа.

— Я просил Уэса проследить за отцом. — Арин покатал стакан между ладонями. — Насколько хорошо ты знаком с добычей магии, Джеру?

— Не очень, мой лорд, — выдавил гвардеец, с трудом подбирая слова. Внимание бедняги разрывалось между Арином и отделенной от тела головой сослуживца.