Майя вскинула подбородок.

— Моя магия позволяет мне проникать в разум и обнажать самые глубокие, самые сокровенные страхи и секреты. Я могу изменять чужую реальность и убеждать разум в том, что он умер. Тело обычно следует за ним вскоре после этого. Моя магия убивает бескровно и милосердно. Это поистине одно из величайших чудес жизни — то, какой неведомой властью наш разум обладает над телом.

— Чудес, — глуповато повторил Сорн.

Я даже не пыталась скрыть шок. Она была лахвой. Лахвы не рождались уже две сотни лет, и никто особо не горевал, когда эта редкая магия угасла.

Должно быть, Ураби и Муфсиды бросили все силы на поиски Майи, едва прознав о её существовании. Лахва могла не просто читать мысли — при желании она могла перетряхнуть каждую мысль, которая когда-либо зарождалась в моей голове. Перекрутить и перекроить их под свои нужды, переставить всё внутри моего черепа, словно заскучавший родитель, двигающий мебель по дому.

Я облизала внезапно пересохшие губы. У меня накопилось слишком много тайн, чтобы держать подле себя лахву. Сколько раз она уже использовала на мне свою магию?

— Я никогда не использую магию без строгих указаний.

Я резко взглянула на Майю. Она прочитала мои мысли или просто лицо?

Кроткая, покорная печаль девочки почти растопила мое отвращение. Почти. Подобный тип силы презирали еще до того, как остальные королевства лишились магии.

— Ладно, — Сорн выдавил это так, словно проглотил осиное гнездо. — Делай. Но если ты навредишь ей...

— Я не причиню Чемпиону вреда.

Майя заняла место Латифа у постели. Её неуверенность испарилась, а тонкий пальчик, который она приложила к переносице Дии, оставался неподвижным. Я осознала, что в своей магии она уверена. Абсолютно.

Взгляд Майи сфокусировался в одной точке, став отрешенным, а в глазах закружились золото и серебро. Сорн растерянно моргнул при виде этого зрелища. Интересно, когда он в последний раз видел джасадскую магию во всей красе?

— Она одна на кладбище, — пробормотала Майя. — Вырезает имя на деревянном надгробии. Л. У. Б. Н. А.

— Лубна, — хрипло отозвался Сорн. — Её младшая сестра. Клянусь Авалин, ты действительно у неё в голове.

Внезапно Майя поморщилась.

— Она убивает своих родителей. С большим энтузиазмом.

Сорн ухмыльнулся.

— Моя девочка.

— Она искромсала их на куски за то, что они продали её сестру хавага, — пояснила я Намсе. Старшая женщина с тревогой наблюдала за Майей.

— Её собираются повесить. На шею накидывают веревку и затягивают, — цвета в пустых глазах Майи закружились быстрее. — Орбанский Наследник поднимается на эшафот.

— Она уложила нескольких моих хавага, прежде чем её поймали, — с гордостью вставил Сорн. — На казнь собралась огромная толпа, и отец приказал мне проследить, чтобы всё прошло как надо. Но я не ожидал, что девка размером с наперсток уложит моих лучших людей. Было в ней что-то... эта ярость в глазах... Я зауважал это. Я это понял.

— Орбанский Наследник приказывает снять веревку. «Казни сегодня не будет». Толпа неистовствует, — Майя наклонила голову. — Она без конца прокручивает этот момент. Веревка ослабевает. Наследник протягивает руку к её плечу. Толпа кричит. Снова и снова.

Майя вздрогнула.

— Пресветлый Сираук, она смотрит прямо на меня.

—Ты еще кто такая?

От этого прорычавшего вопроса вздрогнули все. Слова исходили от Дии, хотя её тело оставалось неподвижным, а глаза — закрытыми.

— Твой Наследник прислал меня исцелить тебя. Отравленный эликсир заставил твой разум замкнуться в самом себе. Похоже, он заставил тебя по кругу переживать худшие моменты жизни.

—Это не худшие мои моменты .

И снова её губы двигались, пока остальное тело пребывало в оцепенении.

— Понимаю, — Майя нахмурилась, заново оценивая увиденное. — Ах, — она неловко заерзала. — Она испытывала лютую ненависть к Наследнику на эшафоте. Она замышляла убить его, едва они покинут площадь.

Сорн продолжал ухмыляться как умалишенный.

— Но он оказался... обаятельным. Понимающим. Он приговорил к смерти хавага, убившего её сестру, и донимал отца, пока тот не изменил закон, чтобы опекун, продавший ребенка, отправлялся в Гарху.

«Гарху»? Я порылась в памяти в поисках термина. Сорн избавил меня от лишних усилий:

— Мясная лавка для обвиняемых в измене. Мы сдираем с них кожу заживо и отправляем шкуры родственникам. Затем их расчленяют и развешивают на крюках вдоль главной дороги. Псы съедают то, до чего могут дотянуться, а остальное гниет на солнце.

В памяти всплыл ироничный голос Арина:«Тебе стоит увидеть, что Орбан делает с предателями».

Майя продолжала, не замечая нашей интермедии: