Мы с Сэфой сидели на полу в кухне, наблюдая, как Марек кружится по столовой, превращенной в танцевальный зал. Можно было подумать, что он знает этих людей всю жизнь, а не какие-то шесть часов.

Я настраивала себя на то, что придется вернуться к приунывшим, разочарованным джасадцам. Мало того что мне не удалось заполучить омальскую армию, так еще и из-за решения повернуть к Махаиру мы потеряли Кензи и Медхата. Медхат, может, и выжил в той битве, но наотрез отказался уходить с Ураби. Кензи похоронили в Махаире, и Медхат решил остаться, чтобы помочь восстановить деревню, — он не пожелал возвращаться в Гибал без нее.

Я ждала, что на меня обрушится град упреков, а не поцелуев. Но не успела я даже толком помыться, как нас утащили на праздничный вечер, где еды оказалось вдвое больше, чем в прошлый раз.

— Многие из них хотели получить крепость, а не армию, — объяснила Намса. — Нузрет Камель приближается, и люди чувствуют перемены в воздухе.

Я сковырнула половинку миндаля со своего кусочка басбусы и протянула Сэфе. Та слизала сироп, прежде чем отправить орех в рот.

— Он правда велел вам идти к Пустынным равнинам?

— Через равнины, — поправила Сэфа. Мы крутили этот разговор уже в третий раз, но в ее голосе не было и тени того раздражения, какое проявила бы на ее месте я. — Думаю, он лишь примерно представлял, где ты находишься, и рассчитывал, что ты перехватишь нас на обратном пути из омальского дворца, если мы пойдем через равнины. К тому же это был единственный способ разминуться с битвами, полыхавшими по всему Эссаму.

Закусив губу, я принялась ковырять подрумяненную верхушку басбусы зубцами вилки, упорно не глядя на Сэфу.

— Как он?

Последовавшая за этим тишина показалась оглушительной на фоне взрывов хохота и грохота соревнований на тублу в другом конце комнаты.

— Плохо, — наконец вымолвила она. — Только не говори Мареку, что я проболталась, но он был уверен, что они с Джеру умрут в той хижине. Наследник… изменился. В нем что-то надломилось.

«Признание Бинара Лазура». Арин узнал правду о крепости.

Я отставила тарелку и подтянула колени к груди. Та моя часть, что до крови сдирала кожу на пальцах, пытаясь распутать хоть одну ниточку в безупречно выверенном образе Наследника, ликовала. Но другая часть — та, что знала, каково это, когда столпы твоего мира внезапно рушатся, — оплакивала Арина.

— А ты знала, что он любит тебя? — спросила Сэфа с такой непринужденностью, словно осведомилась о цвете неба. — Похоже, совершенно безнадежно.

Я повернула голову, уверенная, что ослышалась:

— Что?

Сэфа опустилась на колени, чтобы придвинуть миску с кабоб халла, и случайно капнула бульоном на юбку. Она принялась переворачивать кусочки тушеной говядины, проверяя, нет ли жира.

— После того как Джеру и солдаты Низала вытащили меня из Колодцев Предателей, Арин прискакал к нам. Не думаю, что солдаты его ждали, учитывая пустяковое обстоятельство в виде непрекращающегося восстания, но он слез с коня и протянул мне одну из своих карт. Указал, каких дорог избегать по пути к Пустынным равнинам, а потом бросил: «Если она умрет за них, они умрут вместе с ней», — и ушел.

Убедившись, что в кабоб халла нет белых прожилок, Сэфа переложила мясо к рису. Похоже, жизнь в Слоновом дворце закалила ее нервы до стального блеска, потому что мой тяжелый, буравящий взгляд в профиль ее ничуть не смутил.

— Он просто имел в виду, что я нужна им живой, вот и все, — выдавила я.

— Ты прекрасно понимаешь, что он имел в виду.

— Арин не стал бы…

— Убивать всех вокруг, если ты погибнешь? Мстить каждому, кто допустил это? Пожалуй, раньше не стал бы. Но я же говорю — он трещит по швам. Когда мир теряет всякий смысл, ты цепляешься за единственное, в чем этот смысл еще остался.

— И ты думаешь, что его чувства ко мне логичны? — У меня вырвался удушливый смешок. — Даже если забыть про наши титулы и прошлое, это не сделает их разумными. Такой точный и расчетливый человек, как Арин — который терпеть не может торчащую нитку на жилете и теряет сон, если провел день неэффективно, — взвыл бы от меня к концу первой же недели. Я со счета упустила, сколько раз выходила из комнаты в пятнающейся одежде или доводила людей до слез просто потому, что была не в духе, а они подвернулись под руку. Я расцветаю в хаосе, а Арин в нем задыхается.

Она сама только что привела доказательство. С какой стати Арину из Низала выбирать месть вместо здравого смысла? Моя смерть ранила бы его — я не настолько оторвана от реальности, чтобы этого не понимать. Но Арин должен полностью потерять себя, чтобы погрузиться в ту ярость, которая необходима для слепой мести.

— Только не в том случае, если ты помогаешь ему дышать, — возразила Сэфа. — Не если ты — его глоток воздуха посреди хаоса.

Клянусь Авалином, я и забыла, насколько глубоко бьет фирменная проницательность Сэфы. Я шумно выдохнула и уткнулась лбом в колени, отгораживаясь от веселья, бушевавшего по ту сторону кухонной стойки.