— Открой торговые пути и защищай путешественников в течение следующих двенадцати дней. После этого можешь усесться поудобнее и смотреть, как мы рвем друг друга на части, если тебе так угодно, — я развела руки в стороны. — Знаю, тебе не нужны красивые речи, Сорн. Да у меня их и нет. Каждый шаг на этом пути будет отвратительным. Он будет жестоким, мрачным и кровавым.

Он выгнул бровь.

— Ну вот, ты просто пытаешься меня раззадорить.

— Но наша магия никуда не денется, — продолжила я, выдыхая раздражение, — как и мы сами. Время Джасада пришло. Когда резня закончится, ты обнаружишь себя либо с могущественным союзником, либо с четырьмя врагами.

— А что случится через двенадцать дней?

«Я подниму крепость и умру, или подниму крепость и сойду с ума».

— Ничего, что должно тебя заботить.

Сорн почесал затылок, рассеянно накручивая короткую прядь на палец.

— Я могу передумать сразу после того, как ты оживишь Дию. У тебя нет никаких гарантий, что я сдержу слово.

Я одарила его укоризненным взглядом и похлопала по ноге Дии под одеялом.

— Полагаю, главный залог того, что твоя двуличная шкура останется в узде, лежит прямо здесь. С той же легкостью, с какой мы можем излечить её от этого сна, мы можем вернуть её обратно. Или сделать хуже.

Я понятия не имела, сможем ли мы погрузить Дию обратно в беспробудный сон. И уж точно не горела желанием убивать единственного Чемпиона, с которым сблизилась во время Алкаллы. Но выполнимость угрозы не имела значения. Для человека, доведенного до отчаяния, хватало и самого намека.

Сорн долго сверлил меня взглядом. В конце концов он перевел взор на Дию. Я подавила мимолетный укол неохотной жалости к Наследнику. Тоска и опустошение истерзали его — это отчетливо читалось в осунувшемся лице.

Сорн тихо хмыкнул.

— Хвала Авалин, что вы с Арином по разные стороны баррикад. Ваша общая сила могла бы в пух и прах разнести всех остальных.

— Это «да»?

— Да, черт тебя дери, да. Разбуди её, и Орбан откроет торговые пути.

— Просто откроет?

Желваки Сорна заходили ходуном.

— Откроет и обеспечит защиту.

Наконец-то победа. Почти бескровный выигрыш. Я с трудом сдержала улыбку, адресованную джасадцам.

«Еще не победа», — напомнила я себе. Сначала нужно разбудить Дию.

— Латиф, — я приглашающе кивнула в сторону спящей фигуры.

Латиф обогнул кровать, встав напротив Сорна. Сделав глубокий вдох, он опустил ладонь на лоб Дии. Плечи Сорна напряглись. Видно было, каких титанических усилий ему стоило не оттолкнуть Латифа прочь от своего Чемпиона.

— У него общая магия, — пояснила я. — Он может использовать её для исцеления.

Прошло несколько мгновений. Глаза Латифа стремительно двигались под закрытыми веками. Намса переступила с ноги на ногу, на её лбу пролегли складки напряжения.

Дия даже не дрогнула.

Тяжело выдохнув, Латиф открыл глаза и отнял руку.

— Я проверил каждый орган, каждый сосуд в её теле. Никаких физических недугов, мешающих ей проснуться, нет. Она в идеальном состоянии.

Хрупкое, взрывоопасное разочарование исказило черты Сорна.

— Хвала гробницам, что вы пришли! Прямо не знаю, что бы я делал без еще одной порции бесполезных сведений! — с тихим проклятием он оттолкнул кресло и вскочил на ноги. — Проваливайте, все вы. Вы не выполнили свою часть сделки. Убирайтесь отсюда, пока я не приказал хавага прикончить вас.

Я поднялась, на языке уже вертелись тяжелые оскорбления. Но прежде чем я успела выдать хоть одно, над нами раздался тихий голос:

— Возможно, я могу попробовать.

Майя шагнула вперед, сжимая дрожащими пальцами подол туники.

— Если дело не в телесном недуге, причиной её состояния может быть блокировка иного рода.

— Ментальная, хочешь сказать? — спросила Намса.

Майя кивнула.

— С вашего позволения, Ваше Высочество.

— Ты хочешь использовать свою магию, чтобы копаться в её разуме? Исключено.

Я соображала быстро. Наша возможность склонить Орбан на свою сторону ускользала с каждой секундой.

— В этом может крыться причина, Сорн. Эликсир, который мы пили во время третьего испытания, должен был погрузить нас в иллюзию. Яд Сорайи использовал магию, чтобы перенаправить видение, но поскольку у Дии магии нет, она не смогла последовать за ним. Она могла просто заблудиться.

Сорн сглотнул.

— То есть, если она потерялась — если она блуждает в собственном разуме, эта девчонка сможет вытащить её?

Отличный вопрос, над которым я как-то не задумывалась. Единственный раз, когда Майя при мне использовала магию, случился на обрыве — тогда она отсекла мое сознание, прежде чем я успела покалечить Эфру.

— Она наш палач, — подал голос Эфра. Заметив, как отшатнулся Сорн, он поспешно добавил: — Не то чтобы её сила ограничивалась одними казнями, конечно.

Если Эфра еще хоть раз разинет рот, я натяну ему нижнюю губу на затылок и выпну в ближайшее окно. Зачем он врет? Майя — палач Ураби. Подумать только! Благословенные кости Байры, удивительно, как Сорн еще не покатился со смеху.