Возмущенный до глубины души, Марек на мгновение позабыл, что перед ним гвардеец Наследника.

— Я две недели копил, чтобы купить это! Сколько ты сожрал?

Джеру помедлил, а затем опустил мешочек на пол и задвинул ногой под кровать Марека.

— Немного. — Пауза вины. — Я возмещу.

— Ага, конечно. — «А после этого у меня вырастут крылья, и я улечу».

Упав на расшатанный стул у двери, Марек вытянул ноги в сапогах.

— Тебя не беспокоит, что Командующий может заметить твои регулярные визиты в лагерь Черного Дома?

Джеру убрал со лба несколько непослушных кудрей. На лице молодого гвардейца залегли тревожные складки.

— Наследник слишком занят, чтобы следить за моими перемещениями.

Марек фыркнул, расстегивая пряжку испачканного грязью плаща.

— Твой повелитель заметит даже комара в бурю. Если, конечно, он не растерял хватку.

Лицо Джеру посуровело.

— Что ты нашел в доме Шинави?

«Пыльные кости Дании, да что не так с этим проклятым Наследником?» Гвардейцы, Сэфа, даже Сильвия — все попали под его чары. Марек искренне этого не понимал. Когда Арин из Низала смотрел на него, у Марека внутренности готовы были выскочить через подошвы сапог.

— Ты нашел Сэфу? — ответил Марек вопросом на вопрос.

Джеру имел полное право проигнорировать его, но гвардеец был проклят трагической чертой — он был слишком хорошим парнем.

— У меня есть основания полагать, что она в Лукубе.

Марек резко выпрямился, плащ забытой кучей полетел на пол. Вся усталость разом испарилась.

— Где именно?

Если взять лошадь прямо сейчас, через три дня он будет на восточной границе Лукуба. Лагерь кишел новобранцами; Сулор даже не заметил прибытия Марека, когда пересчитывал повозки, так что командир отряда вряд ли обратит внимание на его исчезновение. А если и заметит — что ж, Мареку не в первый раз ускользать от низальских солдат.

— Ее последнее известное местонахождение — Слоновый дворец.

— Слоно… — Марек осекся. — Что? Сэфа и близко бы не подошла к Слоновому дворцу. Султанша Вайда куда более повернутая, чем Наследник Низала. Она язык Сэфы вырвет и вместо расчески пустит, если ей вздумается.

Марек наклонился вперед, сцепив пальцы между разведенных коленей. Во рту оставался неприятный привкус босомата, который солдаты передавали друг другу в кузове повозки.

— С чего ты взял, что она в Лукубе?

Джеру отодвинулся к стене, упершись в нее спиной и скрестив руки на груди. Его сапоги беззаботно болтались над полом — зрелище, которое в любой другой ситуации Марека бы позабавило.

— Это имеет значение?

Прилив азарта у Марека спал, оставив после себя горький осадок глубокого, подкожного страха.

— Смотря как сильно ты хочешь узнать, что я откопал в доме Шинави.

В иных обстоятельствах Мареку, возможно, стало бы совестно за то, как сильно он давит на гвардейца. Но ради Сэфы Марек был готов взвалить на этого человека тяжесть гробницы самого Ровиала.

— Там есть один… человек. Хейлан Хуз. Последний месяц он только и делает, что вопит на каждом углу, будто Султанша украла его комнатную девку. Девчонка, которую он описывает, точь-в-точь Сэфа, вплоть до привычек и повадок.

Кровь отхлынула от лица Марека. Он уставился на Джеру, не в силах вымолвить ни слова. На самом деле, он просто боялся открыть рот, чтобы его не вывернуло прямо на гвардейца в форме.

— Комнатная девка? — это лучшее, что он смог из себя выдавить.

— Не теряй голову. Этот старик древнее самих гор. Высшая знать в Лукубе любит хвастаться хорошенькими девушками под ручку, особенно на празднествах в Слоновом дворце. Похоже, он привел Сэфу во дворец, Султанша оставила ее себе, а Хуз теперь исходит желчью, потому что Вайда прибрала к рукам то, что он считал своей собственностью.

Святой Сираук. Марек не знал, что хуже: мысль о том, что Сэфа выживает за счет милости похотливых вельмож, или то, что Вайда заперла ее в Слоновом дворце.

— Но она жива. — Он не мог произнести это как вопрос. Это просто не могло быть вопросом.

— Насколько мне известно, — ответил Джеру, внимательно изучая напряженную позу собеседника. — Дыши, Лазур. Это хорошие новости.

Схватив грязную кучу ткани, заменявшую ему плащ, Марек порылся в карманах. Он бросил запонку в руки Джеру.

— Нашел в гардеробе старой матриарха Шинави, среди ее дурацких платьев из гусиного пуха. Символ в центре — это ведь то, что ты ищешь? Орбанцы несли этот знак на знаменах во время Осады Шести Рассветов, верно?

Обирать вещи Миры после того, как разделил с ней постель — не самый повод для гордости в жизни Марека, но далеко и не худший его поступок. Запонка оказалась единственной вещью, выбивающейся из ломящегося гардероба Миры. На кожаной основе красовались три солнца, сферы которых пересекались, образуя очертания бараньей головы. В месте соединения сфер сходились три солнца поменьше, из-за чего казалось, будто у барана во лбу три глаза.