— Сейчас? Зачем?

Сжав челюсти, ухожу в прачечную подальше от остальных.

— Дриллер очнулся?

— Нет. Всё еще в коме. И если, блядь, очнется, то ненадолго. Приеду потому, что мне нужно поговорить с Лолой.

— И о чем тебе нужно поговорить с моей старушкой?

— Это касается только меня и Лолы, Ганнибал.

Невольно сжимаю зубы.

— Вот тут ты, блядь, ошибаешься. Я понимаю, что у вас общее прошлое. Но она моя. И мне очень не нравится, когда ты ее расстраиваешь.

Он тяжело вздыхает.

— Слушай, это важно. Я не собираюсь причинять ей боль, Ганнибал. Мне просто нужно поговорить с Лолой о том, что Дриллер сказал Невее.

Я так сильно сжимаю телефон, что корпус трещит.

— Ладно. Но во время этого разговора я, блядь, буду сидеть рядом с ней.

— Отлично. Потому что Невея тоже будет рядом со мной. Мы приедем в конце следующей недели.

Он отключается, оставляя меня материться себе под нос.

Телефон снова звонит, и я отвечаю с рычанием:

— Что?

— Э-э… През, у нас, кажется, проблема, — начинает Байт, и в его голосе отчетливо слышится паника.

Поскольку Лолу я оставил именно с ним, то сразу направляюсь к выходу.

— Что случилось?

— Это Лола. Кажется… у нее начались роды.

Я так сильно сжимаю руку Гантера, что он морщится.

Я так сильно сжимаю руку Гантера, что он морщится.

— Ты мне сейчас пальцы сломаешь.

— Если ты немедленно не вызовешь скорую или не отвезешь меня в больницу, я тебе член сломаю.

Игнорирую раздавшийся смех, пытаясь сосредоточиться на дыхании, пока очередная волна боли сжимает живот. Как, черт возьми, обычная ноющая боль в спине превратилась вот в это?

— Ганнибал уже едет! — кричит Байт.

— Господи, у нее схватки уже с интервалом в две минуты, — говорит Джолин – одна из старушек клуба, подходя ко мне. Она присаживается передо мной на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Джолин лет на двадцать старше меня, но в ней есть та вневременная красота, которая напоминает актрис старого Голливуда. Я бы левую грудь отдала за такую же уверенность и грацию.

— Обычно первые роды длятся долго, но твой мальчик, похоже, очень торопится познакомиться с мамой. Пойдем, приведем тебя в порядок и подготовим к больнице.

— Наконец-то хоть кто-то здесь понимает, о чем говорит, — выдыхаю, заставляя ее рассмеяться.

Отпустив руку Гантера, хватаюсь за ладонь Джолин, когда она протягивает ее мне.

— Думала, старушки меня ненавидят, — шепчу я.

— Нам сказали, что это ты нас ненавидишь. Мы были идиотками. Забавно, что указать нам на это пришлось парочке клубных девчонок.

— Мэй и Трейси, — вздыхаю, пока она помогает мне подняться на ноги.

— Они теперь твои самые преданные защитницы. Ну, после Ганнибала и его дочери, конечно.

Услышав всплеск у своих ног, хмурюсь и опускаю взгляд вниз.

— Вот черт.

Джолин тут же берет ситуацию в свои руки.

— Так, давай сначала переоденем тебя во что-нибудь сухое, милая. Джерм! — зовет она через плечо своего старика. — Пусть Редокс или кто-нибудь из проспектов это уберет. Байт, передай Ганнибалу, чтобы шевелился быстрее.

Совершенно невозмутимый тон Джолин немного успокаивает меня. Мужчины вокруг выглядят так, словно у них коллективно отказал мозг, а она действует и говорит так, будто каждый день принимает роды посреди клуба.

Мы успеваем сделать всего пару шагов, когда по телу снова прокатывается вспышка боли.

— А-а-а…

Зажмуриваюсь и пытаюсь дышать сквозь схватку, но, Господи Иисусе, такое чувство, будто этот ребенок сейчас буквально разорвет меня пополам.

В этот момент с грохотом распахивается задняя дверь. Боль на секунду отступает на второй план. Он здесь. Стоит увидеть Ганнибала, как я тут же разражаюсь слезами.

Через мгновение он уже рядом, крепко обнимает меня, а боль тем временем становится только сильнее.

— Так и должно быть? Ей очень больно, — кажется, кто-то задает этот вопрос, но ответ Ганнибала тонет в поднявшемся хаосе.

— Схватки идут одна за другой, Ганнибал. У нее только что отошли воды, — сообщает Джолин, пока он подхватывает меня на руки и быстрым шагом несет по коридору к спальням.

— Джолин, за мной. Байт, вызывай, мать твою, скорую! — рявкает он.

Ногой распахнув дверь одной из гостевых комнат, Ганнибал заносит меня внутрь и осторожно укладывает на кровать.

— Сейчас я тебя осмотрю, куколка, потом приведем тебя в порядок. Хорошо?

— Только быстрее, — умоляю, чувствуя жгучую боль между ног.

Он запускает руку под подол моего платья, стягивает насквозь мокрые трусики, а затем разводит ноги и устраивается между ними.

У него потрясенно распахиваются глаза, и он резко поворачивается к Джолин.

— Я вижу его голову. Неси полотенца, ножницы и зажим для пакетов из-под чипсов.