Сглатываю подкатившую к горлу желчь. Дыхание становится рваным, пока отчаянно пытаюсь отогнать воспоминания, которые лучше было бы никогда не ворошить.

— Но перед уходом он кое-что сказал. Тогда мне показалось, что он просто несет какую-то чушь, но эти слова почему-то засели у меня в голове.

Я не хочу этого знать. Ничего хорошего из этого не выйдет. И всё же вопрос сам слетает с языка:

— Что именно?

— Сказал, что я хороша в постели. Но никто не ломался для него так, как ты.

Глаза начинает щипать от слез. Отворачиваюсь, чувствуя, как внутри поднимается знакомый стыд. Внезапно чья-то ладонь касается моей руки. Поднимаю взгляд, Мэй смотрит на меня, и в ее глазах читается понимание – то самое, которое слишком многие женщины узнают без слов. Оно связывает нас крепче любых объяснений.

— Значит, ты пряталась не от нас. Ты пряталась от него.

— Я пряталась от самой себя. От того, во что он меня превратил. А иногда – и от всех остальных тоже. Они поверили в ложь. И со временем стало проще позволять им верить и дальше.

Прежде чем Мэй успевает ответить, из дверей высовывается Снупи. Окинув нас взглядом, он хмурится.

— Заходить уже можно. Что тут происходит?

— Мы будем печь печенье, — объявляет Трейси и уводит Милли внутрь.

На пороге она оборачивается ко мне. В этот момент Мэй берет меня за руку.

— Да, — шепчу, с трудом сглатывая ком в горле. — Мы вчетвером будем печь печенье.

Прикосновение губ к обнаженному плечу вырывает меня из сна. Медленно открываю глаза, вдыхая знакомый успокаивающий запах геля для душа Ганнибала с легкой примесью табачного дыма.

— Ганнибал?

Переворачиваюсь на другой бок и вижу его влажные волосы и усталые глаза. Наклонившись ко мне, он целует меня.

— Привет, малышка, — он шепчет мне в губы. — Я скучал.

Отстранившись, внимательно смотрит на меня и убирает прядь волос с моего лица.

— Не ожидал найти тебя здесь.

— Я была вся на нервах. Здесь почему-то чувствовала себя спокойнее. Довольно иронично, если задуматься.

Вспомнив, что заснула здесь вместе с Милли, быстро оглядываюсь по сторонам.

— Она на кухне. Уплетает гору блинчиков вместе со Снупи и Гантером.

— Хорошо. Мне нужно поговорить с тобой о ней. Но сначала расскажи, что произошло. С Невеей всё в порядке? Вы поймали Дриллера?

— Дриллер напал на Проба, а потом подкараулил Невею.

— Боже мой…

— Он сумел загнать ее в угол. Но ее отец, – из всех возможных людей именно он, – едва не забил его камнем до смерти.

— Ничего не понимаю.

Он шумно выдыхает, и этот выдох неожиданно превращается в смешок.

— Дриллера вырубил проповедник. Честно говоря, тут поневоле поверишь во вмешательство высших сил, — усмехается он.

— То есть он мертв?

— Пока нет. Он в коме. Его охраняет полиция, так что добраться до него мы не можем. Но если он очнется, Хэвок выпотрошит его за то, что он сделал или пытался сделать с Невеей.

Тяжело сглатываю, стараясь не слушать горький голос в голове, который шепчет, что, должно быть, это прекрасно – знать, что кто-то готов так за тебя бороться.

— Но с ней всё хорошо, да? Ее отец успел вовремя?

Ганнибал на мгновение замолкает и смотрит на меня так, будто видит гораздо больше, чем показывает.

— От Дриллера она ушла, да. Но потом Невею похитил тот самый человек, который забрал ее сестру-близнеца Сити, когда им было по десять лет.

— Твою ж мать!

— Это еще не всё. Когда мы приехали, этот ублюдок уже был мертв – благодаря Хэвоку, который окончательно сорвался с цепи. Но наверху, в одной из спален, мы нашли Сити. На ноге у нее был кандалы, а к груди ремнями пристегнут ребенок. Ее ребенок.

Закрываю рот ладонями. От одной мысли о том, через что пришлось пройти этой женщине, меня начинает мутить.

— Господи… Даже не знаю, что на это сказать. Это… просто…

— Да. Всё очень плохо, — тихо отвечает Ганнибал. — Не буду рассказывать тебе подробности, но, думаю, можно с уверенностью сказать, что ей понадобится много времени и помощи, чтобы научиться жить после пережитого.

Я качаю головой. Даже представить не могу, с чего вообще начинают после такого. Но в одном уверена. Ее ребенок станет для нее спасательным кругом. Сдаться легко, когда нужно быть сильной только ради себя. Но когда от тебя зависит кто-то еще, выбора уже нет. Приходится подниматься и идти дальше.

— А как Проб? С ним всё будет хорошо?

— Когда уезжал, операция уже закончилась, и его перевели в реанимацию. Джи будет держать меня в курсе. Если что-то изменится, я сразу вернусь.

— Ты имеешь в виду, если он не выживет? — тихо спрашиваю, уже испытывая боль за человека, которого почти не знаю.

— Если кто и способен выбраться с того света, так это этот упрямый ублюдок.

— Надеюсь. Дриллер и без того искалечил слишком много жизней.

Ганнибал кивает, а потом наклоняется ближе и ласково проводит кончиком носа по моему.

— А теперь расскажи, что я пропустил. Что произошло с Милли?