Быть смелой?

Загадочные слова Грея вызывают во мне тревогу. Рядом с ним я забываю о необходимости всегда быть начеку. Я чувствовала себя защищенной от Вона, даже если Грей преследовал меня, как маньяк.

Сексуальный маньяк.

О боже, у меня проблемы.

— Так вот, доктор Уорд считает, что мне стоит заняться этим с другом или членом семьи. Грей всегда предлагал помочь, когда я буду готова, но мне бы хотелось, чтобы это была ты, — говорит Гвен, ковыряясь вилкой в яичнице. — Если ты хочешь, конечно.

Я поднимаю на нее взгляд и улыбаюсь. — Я с удовольствием тебе помогу. Ты же знаешь.

— Я знаю, ты думаешь, что я отвратительна, — бормочет она, и в ее глазах блестят слезы. — Просто все вышло из-под контроля.

Я тянусь через стол и беру ее за руку. — Вместе мы справимся. Я люблю убирать и раскладывать все по местам. Когда я заглянула туда, я видела несколько полезных вещей, которые можно спасти. Бьюсь об заклад, ты смогла бы пожертвовать много вещей нуждающимся.

Уголок ее губ приподнимается. — Думаю, мне бы это понравилось. Доктор Уорд говорит, что мне нужно общаться с людьми, а не с вещами. Она считает, что мне стоит обратиться в местные церкви, чтобы узнать, не помогут ли они нам вывезти мусор.

— По-моему, это отличная идея, — мягко говорю я ей. — И только подумай, когда ты очистишь свои комнаты, может быть, ты сможешь помочь маме с ее домом.

Гвен шмыгает носом и выдергивает свою руку из моей, чтобы смахнуть слезу. — Грей сказал, что как только дом снова очистят, мы сможем вернуть маму домой. Что мы сможем нанять медсестру, чтобы присматривать за ней. А учитывая, что у него с тобой все серьезно... — она замолкает. — Я подумала, что смогу переехать обратно, чтобы заботиться о ней.

— Думаю, ей бы это понравилось, — заверяю я ее. — А потом мы могли бы привести его в порядок. Сделать косметический ремонт и украсить.

Она кивает. — Думаешь, папа тогда вернется домой? — Ее взгляд смягчается, и она смотрит на меня с таким невинным выражением, что у меня щемит сердце. Все, о чем я могу думать, — это то, как он заставил Грея съесть своего питомца. Гнев закипает во мне, но я не позволяю ей этого увидеть. Очевидно, она была слишком мала, чтобы понимать, каким мудаком ее отец был по отношению к ее брату.

— Может быть, — говорю я, чтобы успокоить ее.

Она начинает тараторить об одной из картин, над которой сейчас работает. Я киваю и поддерживаю беседу, но мой взгляд то и дело мечется за окно.

Будь смелой.

У всего, что Грей делает и говорит, есть причина. Все, что он делает, вращается вокруг меня.

Гвен продолжает болтать. Я скольжу взглядом по улице, пока он не натыкается на то, от чего у меня стынет кровь. На другой стороне улицы мужчина прислонился к изящному автомобилю. На нем бейсболка, и его голова опущена, скрывая лицо, но что-то в его позе кажется знакомым. Он стал крупнее и плотнее — словно шесть лет подряд качался в спортзале.

И я точно знаю, как он меня нашел.

Статья в газете. Мое повышение расписали в одной из крупнейших газет страны. Ему ясно как день сказали, где я работаю. Ему потребовался всего один телефонный звонок. Этим утром я сказала секретарше, что иду на бранч с Гвен в лучшую вафельную в городе. Наша секретарша много болтает и, наверное, упомянула об этом. К этому привело столько неосторожностей.

Когда он поднимает голову, и я встречаюсь с до боли знакомыми злыми глазами, я понимаю, что мне нужно убираться отсюда к чертовой матери. Подальше от Гвен. Вон уничтожит ее так же, как когда-то уничтожил меня.

— Гвен, милая, — говорю я, резко переводя взгляд на нее. — Мне нужно идти. Тебе придется остаться здесь. Хорошо?

Она морщит нос в замешательстве. — Почему? Что случилось? Ты бледная как привидение.

— Скажи Грею, что он мне нужен.

— Вайолет, — ноет она. — Ты меня пугаешь.

Мой взгляд снова мечется к окну, и я вижу, как Вон целенаправленно пересекает улицу. — Просто пообещай, что позвонишь ему сразу после того, как я уйду, и заставишь его найти меня. — Я засовываю телефон в бюстгальтер и дрожащими руками протягиваю ей свою сумочку. — Подержи это у себя, пожалуйста.

Я не жду ответа. Я вылетаю из ресторана, расталкивая людей на своем пути. В тот момент, когда я оказываюсь на улице и меня обдувает теплый ветерок, меня обдает холодом от голоса.

— Летти-Спагетти, — упрекает он. — Ты же знаешь, я ненавижу прятки.

Ужас подступает к горлу, но я не сопротивляюсь, когда он хватает меня за локоть. Я добровольно иду с ним через улицу. Он открывает пассажирскую дверцу и закрывает ее за мной, как только я сажусь. Мой взгляд скользит на другую сторону улицы, и я с облегчением вижу, что Гвен остается на своей стороне с прижатым к уху телефоном. Вон скользит на водительское сиденье и без промедления вливается в плотный поток машин.

Тишина оглушает.