— Полагаю, мой двухнедельный срок уведомления об увольнении истек, да?

Он трется своим членом о мое бедро. — Ты всегда можешь попросить о продлении.

Я начинаю хихикать так громко, что приходится закрыть рот рукой, чтобы никто не услышал. Мама переехала жить к нам с Греем. Гвен стала так добра к нам обоим. Я так скучала по мамочке, и возможность видеть ее каждый день стала вишенкой на торте.

— Я счастлива, — выпаливаю я, и горячие слезы быстро наполняют глаза. — Я счастлива благодаря тебе.

Низкий рык раздается у него в горле, и он набрасывается на мой рот. Наши поцелуи жадные и страстные. Не нужно много времени, прежде чем он проникает глубоко внутрь меня. Он поглощает мои губы, чтобы подавить стоны, чтобы мы не разбудили весь дом.

Пока он трахает меня, он приподнимается, чтобы посмотреть на меня. Его ледяные голубые глаза остры и сфокусированы на мне. Это моя любимая черта в нем. То, как он смотрит на меня, словно ястреб. Словно я единственное, что он видит.

Но он не похож на Вона.

Грей добр ко мне.

Он любит меня.

И я тоже люблю его.

Шесть месяцев спустя…

— Сюда? — спрашивает Гвен, морща нос.

Я хмурюсь и качаю головой. — Чуть левее. — Моя спина ноет от всей той работы, которую мы проделали. Моя невестка сдержала слово и разобралась со своим накопительством. Благодаря интенсивной терапии и помощи не только Грея и меня, но и моей мамы, ей удалось очистить все свои комнаты. Церковь рядом с домом ее матери помогала нам с пожертвованиями. Это была огромная работа, но я счастлива видеть, как Гвен преодолевает свои проблемы.

— Думаешь, он заметит? — спрашивает она, когда картина повешена.

Я смеюсь. — Он замечает все.

Мы обе любуемся картиной, над которой она работала неделями. Она идеально сочетается с декором комнаты.

— Мне нравится, — говорю я со вздохом. — Что следующее в нашем списке?

Она качает головой. — Не так быстро, милочка. Тебе нужно отдохнуть. Я обещала Грею, что не загоняю тебя до смерти. Ты же знаешь, как он волнуется.

— Он волнуется чересчур сильно, — говорю я с притворным надуванием губ. По правде говоря, его беспокойство заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Если бы он не был помешан на моем благополучии, нас бы здесь сегодня не было. Я бы, наверное, снова сидела в каком-нибудь складе под Воном, обдолбанная в хлам.

— У меня теперь двое, о ком нужно беспокоиться, — раздается глубокий голос позади, как раз когда его сильные руки обхватывают мою талию. Я прислоняюсь спиной к его твердой груди. Он гладит мой раздувшийся живот и целует меня в шею.

— Как прошла живопись? — спрашиваю я.

— Булл рисует как говно, — ворчит он. Наш сын ворочается у меня в животе. — Упс, кажется, я разбудил малыша.

Я смеюсь, а Гвен издает фырканье. — Эм, ау? Ничего не замечаете?

— Что? Ты подстриглась? — дразнит ее Грей. Я-то знаю, что он видит картину на стене, но ему нравится ее подкалывать.

— Ты мудак, — ворчит она и с преувеличением указывает на картину с ястребом.

— Выглядит хорошо, — говорит он рассеянно. — Я приду и осмотрю ее получше позже, когда убежусь, что моя жена в порядке.

Гвен делает вид, что ее тошнит. — Фу. Уходите. Пока.

Меня подхватывают сильные руки Грея, и наконец я могу как следует рассмотреть его лицо. Его лоб и щеки покрыты пятнами белой краски. Даже в волосах есть брызги. Он выглядит просто очаровательно.

— Ты весь перепачкался, — дразню я, пока он несет меня в нашу спальню.

Он ухмыляется и пинком захлопывает дверь. — А ты прекрасна.

Когда он усаживает меня на кровать, он не теряет времени даром, срывая с меня одежду. Как только я остаюсь нагой, он отступает на шаг и издает стон.

— Черт возьми, ты такая горячая, когда твой животик округлился от моего ребенка, — замечает он, одаряя меня испепеляющей улыбкой.

Я откидываюсь назад, чтобы он мог насладиться видом. Он был прав во всем. Быть его женой заполняет одну из тех пустот, что были глубоко внутри меня. Вынашивание его ребенка заполняет другую. Эту жизнь, которую он выковал для нас, я не хочу терять ни за что на свете.

— Такая красивая, — хвалит он, опускаясь на колени и начиная целовать мои бедра. Грей очень дотошен. Не проходит почти ни дня, чтобы он не обожал каждую частичку моего тела. Его дыхание щекочет мою кожу, пока он продвигается к той части меня, что пульсирует для него. Как только он достигает цели, он целует мой клитор. Сначала нежно. Затем он начинает сосать и лизать меня, пока я не начинаю извиваться от удовольствия.

Я едва успеваю прийти в себя, как он тянет мои бедра к краю кровати. Он входит в меня сначала осторожно, но затем вбивается рваными толчками, словно умрет, если не получит меня сполна.

Не волнуйся, милый, я отдам тебе все.