Во мне больше не осталось сил сопротивляться. Он сталкер. Этот человек пробирался в мой дом, дрочил на меня, возможно, трогал меня, пока я спала, рылся в моих вещах и лгал мне.

И все же рядом с ним я почему-то чувствую себя в безопасности.

Это совершенно лишено всякого смысла.

— Я не знаю, что и думать, — бормочу я, когда он несет меня на кровать.

Он целует меня в лоб. — Я знаю. Так что не думай. Просто позволь мне заботиться о тебе, как я всегда буду делать.

Я сворачиваюсь в клубочек, как только он кладет меня на кровать. Он уходит и через несколько минут возвращается. Послушно он засовывает пистолет обратно под матрас и ставит мой телефон на зарядку. Затем влажной тканью вытирает мне живот и между ног. Выключив свет, он забирается в постель позади меня. Я дрожу, пока он не укутывает меня своим теплом. Мое бешено колотящееся сердце замедляет ритм, а веки тяжелеют.

Я устала, и, по правде говоря, мне нравится, когда он обнимает меня.

Я знаю, что правильно, а что нет, но вот она я, выбираю неправильное, потому что оно кажется правильным.

— Я люблю тебя, Вайолет, — бормочет он мне в волосы.

Я снова вздрагиваю. — Я тоже тебя люблю. — Потому что это правда. Испорченная, но такая настоящая правда.

22

Грейсон

— Это полный пиздец, — рычит Булл в трубку.

Я потираю переносицу и киваю. — Знаю, но такова реальность.

— Как она сегодня утром?

Я бросаю взгляд в сторону ванной. Дверь закрыта, она сушит волосы. — Задумчивая, но идет на контакт.

Он хмыкает. — И что это вообще значит?

— Это значит, что она тише обычного, но не стала возражать, когда я спустился ниже этим утром в душе.

Он издает долгий, разочарованный вздох. — И что вы будете делать дальше? Не хочу звучать как мудак, но почему она вообще до сих пор с тобой?

Ее телефон вибрирует на столе. Отвлекшись на мгновение от разговора, я с облегчением выдыхаю, когда вижу, что это Гвен.

Гвен: Пообедаем сегодня?

Мое сердце наполняется теплом.

— Алло? — спрашивает Булл.

— Извини, — кряхчу я. — Увидимся на собрании этим утром. Поговорим после. — Я резко вешаю трубку, переключившись на кое-что новенькое.

Я: Это Грей. Вайолет сушит волосы. Уверен, она с удовольствием сходит на завтрак. У меня встреча с клиентом из Лондона в 9. Заедешь за ней в офис?

Гвен: Конечно.

Фен смолкает, и секунду спустя дверь ванной открывается. Вайолет сегодня просто сногсшибательна. Ее шелковистые каштановые волосы выпрямлены, и мне нравится, как золотые пряди поблескивают в лучах солнца, льющихся из окна. В полотенце, обернутом вокруг ее тела, видны красные отметины — следы от того, что я посасывал ее всю ночь и до самого утра.

— Кому ты пишешь? — спрашивает она.

— Гвен. Она хочет позавтракать с тобой. — Я ловлю ее взгляд. После всего, что произошло прошлой ночью, она кажется мне хрупкой. Если она снова начнет ломаться, мне придется собирать ее по кусочкам.

Она берет телефон и просматривает сообщения. — Хорошо.

Я успел только натянуть брюки, но все еще был без рубашки. Ее глаза скользят по моей груди, прежде чем она отворачивается. Я хватаю ее за бедра и усаживаю к себе на колени. Мои руки обвивают ее талию.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, покрывая поцелуями ее плечо сзади.

— Удивительно, но хорошо, — со вздохом отвечает она, расслабляясь в моих объятиях. — Я должна чувствовать себя как угодно, только не так спокойно. — Ее плечи опускаются. — Я не должна быть счастлива.

Я ослабляю ее полотенце, а затем заставляю ее сесть на меня верхом, чтобы видеть ее лицо. Мои пальцы призрачно скользят по ее ребрам с обеих сторон, пока я смотрю на нее свирепым взглядом. — Ты должна быть чертовски счастлива, детка, — возражаю я, целуя ямочку на ее шее и сжимая голую задницу.

Ее ладони ложатся мне на щеки, и она хмурится. — Это ненормально, Грей. В этом нет ничего нормального. Мы больны.

Я скольжу рукой вверх, чтобы обхватить ее за затылок и притянуть ближе. Мы мягко целуемся. Наши поцелуи нежны и полны обещаний. Я слегка отстраняюсь и прижимаюсь лбом к ее лбу. — Нам не обязательно следовать правилам. Нам просто нужно быть вместе.

Кажется, она смягчается и расслабляется. — Ты говоришь так, будто это легко.

Я ухмыляюсь, и в ответ ее глаза начинают блестеть. — Это так же легко, как то, что ты позволяешь мне заботиться о тебе так, как я хочу. После всего, через что ты прошла, ты этого заслуживаешь. Я-то уж точно тебя не заслуживаю, но я все равно буду с тобой.

Ее большой палец поглаживает мою челюсть. — Ты всегда такой интенсивный?

— Только когда дело касается тебя, — говорю я с ухмылкой.

Она улыбается, но улыбка тут же гаснет. — То, что ты сделал, было ненормально.

Грудь сдавливает от стыда, и я киваю. — Знаю. Но я бы сделал это снова тысячу раз. Не думаю, что ты понимаешь, насколько сильно ты мне нужна.