С обретенной целью я направляюсь к её шкафу. Её костюмы отглажены и выглядят довольно дорого, но я знаю, что она не тратит все свои деньги на одежду. Они пахнут ею. Сладкий и цветочный. Мой. Я отталкиваю толстые пальто в сторону и ощупываю пространство за одеждой. Точно как я и представлял, я нахожу коробку. Коробка из-под обуви, хотя намного меньше моего кедрового сундука, хранит ответы о моей Вайолет. Я вытягиваю её и приношу с собой обратно в комнату. Снова сажусь в изножье кровати, снимаю крышку с коробки и начинаю рыться. Фотографии, женские рукописные записки, больничный браслет. Записки не её. Я потратил часы ранее за её столом и выучил её почерк. Эти записки от кого-то, кто любит её.

Люблю тебя, Летти.

Ты всегда будешь моей Летти-Спагетти.

Приятного аппетита, малышка.

Я понимаю, что все записки должны быть от её матери. Они все написаны на одной и той же бумаге. Линованные листы с цифрами наверху и словами «спасибо» на обороте выглядят как те, что официантки используют для принятия заказов. Я отмечаю название ресторана, напечатанное наверху, прежде чем отложить их в сторону. Первая фотография, на которую я смотрю — это она и женщина, очень похожая на неё. Переворачивая её, я улыбаюсь почерку, который я знаю как почерк Вайолет.

Я и мамочка, '04

На ней выпускное платье и улыбка, которую я никогда раньше не видел. Блестящая и полная надежды. Гордая. Улыбка её матери такая же большая. Такая же красивая. Они прекрасная пара. Печально, но я гадаю, умерла ли её мать. Но потом это заставляет меня подумать о моей собственной матери. Раздражение просачивается во мне, и я запихиваю фотографию на стопку записок. Большинство остальных фотографий — это Вайолет, занимающаяся своими делами. Затем я нахожу одну единственную фотографию её с мужчиной.

Вспышка ненависти воспламеняется внутри меня.

Мужчина с серыми глазами и суровым взглядом, чья рука собственнически обнимает Вайолет — это угроза. Я чувствую это. Я почти чертовски чувствую вкус этого. Это портит мой желудок, и с рычанием я запихиваю всё обратно в коробку.

Она ворочается на кровати, но я кладу всё обратно в шкаф, где ему место. Когда я снова выхожу, её рука снова между ног. Во сне она трогает себя и стонет. В её движениях нет никакой логики. Подкрадываясь к ней, я нависаю над её спящей фигурой. Я жажду оттолкнуть её некоординированные пальцы и сделать работу за неё. Когда она скулит от разочарования, я принимаю решение. Я обхватываю её изящное запястье рукой и помогаю ей. Используя её руку, я задаю ей скорость, нужную для достижения климакса. Её киска, вероятно, горячая от кончиков её пальцев. Мой член твердеет и давит на боксёры, умоляя о собственном вкусе её.

Позже.

Это о ней, а не обо мне.

Размеренными движениями я продолжаю темп, направляя её собственную руку, чтобы просунуть между губ её киски и массировать пульсирующий клитор. Те сексуальные скулежи превращаются в стоны. Громче и громче. Её тело извивается и дёргается во сне, пока я трогаю её. Когда она ахает один раз, прежде чем содрогнуться, я знаю, что она нашла свою разрядку, даже во сне. С ещё одной улыбкой, застывшей на моих губах — улыбкой, которую только она может вытянуть из меня — я позволяю себе то самое, в чём отказывал себе ранее. Простой вкус. Я подношу её пропитанные пальцы от тела к своим губам. Размазывая её соки по всему рту, я становлюсь невозможно твёрже от потребности войти в её великолепное тело. Вместо этого я сосу её пальцы, удаляя каждый след её оргазма своим языком.

Я осторожно кладу её руку обратно на живот, прежде чем снова накрыть её одеялом. Её сущность на моих губах задерживается, и я вдыхаю её манящий аромат. Однажды, скоро, моё лицо будет погребено между её бёдер. Я буду пировать на её идеальной киске, когда захочу. Она будет умолять об этом. Я вознагражу её, потому что она такая, блять, великолепная и заслуживающая этого. Кончиком языка я медленно облизываю нижнюю губу. Она на вкус как грех. Сладкий, декадентский грех. Мой член болит от желания погрузиться в неё, но я игнорирую его пока. Утреннее солнце только начинает проглядывать сквозь жалюзи. Пора оставить её в покое на некоторое время.

Я опускаюсь на колени, а затем распластываюсь против унылого ковра, который воняет арендаторами и старыми сигаретами. Требуется некоторое маневрирование, но мне удаётся залезть под кровать. Как только я удобно устраиваюсь, лицом к шкафу, я расслабляюсь. Я закрываю глаза и сплю. И впервые за месяцы я сплю чертовски хорошо.

Увидимся скоро, Вайолет.

5

Вайолет