— Да. Но это как повезет. — Я запнулась, нервно покусывая нижнюю губу. — Я имею в виду, остров гигантский, и почти весь покрыт лесом. Тут, наверное, куча разных полян, так что найти нужную будет тяжело. К тому же я вряд ли помню, как она выглядит в точности. Прошло больше десяти лет, там всё могло измениться до неузнаваемости.

— Но это ведь лучший шанс выбраться из этой чертовой дыры, какой у нас есть, верно?

— Пожалуй, да.

— Значит, таков наш план. Будем искать тот туннель. Может, нам повезет, и мы наткнемся на какой-нибудь другой, — подытожила она и бросила взгляд на небо. — Надо двигаться. Мы тут торчим целую вечность, скоро начнет темнеть.

Я кивнула, мы поднялись на ноги и беззвучно скользнули в чащу деревьев.

Мы продвигались сквозь лес с предельной осторожностью, и в натянутой тишине каждый звук казался оглушительным. Никки шла чуть впереди, её движения были ловкими и плавными. Я старалась не отставать, но всякий раз, когда тени вокруг сдвигались, я ловила себя на том, что испуганно оглядываюсь через плечо.

В конце концов мы добрались до ближайшей безопасной зоны — маленькой, потрепанной временем избушки, спрятанной глубоко в лесной глуши. Территория вокруг нее была очерчена нарисованным из баллончика синим кругом. Никки вскинула руку, призывая меня остановиться, а затем сделала знак пригнуться.

Мы присели вдвоем за кустами, наблюдая за хижиной. Вокруг стояла жуткая тишина, и лишь далекий стрекот насекомых нарушал безмолвие.

— Ладно, вроде чисто, — наконец прошептала Никки. — Ловушек не вижу.

Я кивнула, мы поднялись и поспешили к входной двери избушки. На бегу я услышала, как позади хрустнула ветка, и снова резко обернулась через плечо.

От увиденного мое сердце просто пропустило удар.

Прямо к хижине с той же стороны, откуда только что пришли мы с Никки, двигался охотник. Он, должно быть, всё это время шел по нашему следу. Либо он не замечал нас до этого момента, либо заметил и просто решил поиграть, словно кот с мышкой, желая запугать до смерти, прежде чем нанести решающий удар.

Он был в полном камуфляже — темно-зеленом с коричневым и черным. Высокий, широкоплечий, тело – сплошные мускулы. Но мое внимание приковала его маска. Черная, с серебряными деталями — грозный, леденящий душу череп, полностью скрывавший лицо.

Приблизившись к синей линии у края безопасной зоны, он резко замер. Очевидно, и к моему огромному удивлению, охотники действительно чтили правила, несмотря на всю свою абсолютную психопатию. По крайней мере, этот конкретный охотник чтил.

Я продолжала неотрывно смотреть на него, сердце бешено колотилось, а внутри меня обожгло острой волной узнавания.

Рациональная часть моего разума твердила, что я не могу быть уверена на все сто процентов — не с маской же на лице. Но по тому, как он держался, по тому, как напряглись его мускулы, пока он осматривал территорию, и по тому, как от одного его присутствия воздух вокруг, казалось, начинал вибрировать от невыносимого напряжения… я знала наверняка.

Это был Ретт.

17

Ретт

Я прислонился к дереву у самого края поляны — достаточно далеко, чтобы оставаться в тени, но достаточно близко, чтобы видеть хижину. Пульс бешено колотил в висках, но не от физического напряжения. Это был азарт. Чистое предвкушение.

Я снова упустил Эверли. На этот раз всего на минуту.

И разумеется, сделал это намеренно.

Я глубоко вздохнул, закинув голову назад, чтобы дать прохладному воздуху остудить мою разгоряченную кожу. Каждая клеточка моего тела вибрировала от такого прилива сил, какого я не ощущал уже много лет. Сама по себе охота вызывала дикое привыкание… но это? Это было нечто совершенно иного уровня.

Я мог поймать Эверли уже дважды за сегодня. Два раза она была у меня на мушке — так близко, что я мог бы просто окликнуть её, заставить обернуться и увидеть меня. Я до сих пор отчетливо помнил её огромные, испуганные глаза, в которых так пленительно мешались вызов и страх. Но оба раза я отпускал её, сдерживая себя, когда мог бы завершить дело в один миг. Потому что для меня это была не просто охота. Это была игра, вкус которой я хотел прочувствовать до мельчайших деталей.

Я присел на корточки, делая вид, будто поправляю шнурки на берцах, а сам цепким взглядом сканировал поляну за синей чертой безопасной зоны. След девчонок был очевиден даже отсюда. Они вели себя беспечно, сломя голову несясь под защиту стен хижины, и оставили после себя кучу обломанных веток и растоптанных листьев.

Я провел рукой в перчатке по земле у самой границы зоны, стирая их следы одним небрежным движением. Затем выпрямился, бросив быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает.

Я уже проверил этот пятачок на наличие скрытых камер, которыми тут были утыканы все деревья, и точно знал, что стою в одной из многочисленных «слепых зон», где на мониторах ничего не отображается. Но всё же… осторожность превыше всего.