Прямо надо мной со свистом пролетела еще одна пуля. Это наконец выдернуло меня из оцепенения. Я споткнулась, ноги наконец-то подчинились разуму, и я со всех ног припустила к Никки; сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра.

В наушнике с хрипом ожил голос:

«Игрок тринадцать выбыл. Ликвидирован Охотником семь. Игроки, первые безопасные зоны находятся по координатам: 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9. Повторяю: 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9. Они откроются через один час и будут оставаться безопасными до полуночи. Удачи!»

Добежав до Никки, мы пулей влетели в лес. Секунд через десять она вскинула руку, резко останавливая меня, и испуганно оглянулась через плечо:

— Не беги, если в этом нет крайней необходимости. От этого слишком много шума. Ты буквально объявляешь о своем местонахождении каждому, кто окажется поблизости.

Я закивала, намертво вцепившись пальцами в лямки рюкзака. Воздух казался наэлектризованным, каждый шаг давался с трудом — ноги предательски дрожали.

Внезапно до моих ушей донеслись звуки тяжелого, панического дыхания и треск веток, который с каждой секундой становился всё громче. Кто-то бежал сквозь чащу совсем недалеко от нас. А затем воздух расколол резкий хлопок выстрела, и все звуки мгновенно оборвались.

Никки замерла, резко повернув голову в сторону выстрела. Её губы сжались в мрачную линию, пока в наших наушниках снова раздавался монотонный голос:

«Игрок девятнадцать выбыл. Ликвидирован Охотником тринадцать».

Она покачала головой и тяжело вздохнула:

— Видишь? — прошептала она. — Когда ты бежишь, ты становишься легкой мишенью.

Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится в горле, и мы продолжили осторожно пробираться сквозь лесную глушь. Никки шла впереди, и её шаги были тише вздоха; я изо всех сил старалась в точности копировать её уверенные движения. Время от времени она оборачивалась, чтобы шепотом поделиться коротким советом, как избежать поимки.

— Откуда ты столько знаешь обо всем этом? — в конце концов тихо спросила я, понизив голос до предела.

— Я в детстве постоянно ходила на охоту с отцом, мы жили в глуши, в Богом забытом месте, — так же шепотом ответила она. — Я думала, все эти навыки пригодятся мне в такой игре. Потому и записалась. Думала, у меня реально есть шансы победить. Но я же не знала, что всё это по-настоящему.

— Это такой кошмар, — выговорила я, и мой голос едва не сорвался от подступающего ужаса. — Я не знаю, справлюсь ли я.

Она повернулась и смерила меня тяжелым, серьезным взглядом:

— Ты сможешь выжить в этом аду, Эверли. Тебе просто нужно беспрекословно слушать всё, что я говорю. Поняла?

Я с трудом сглотнула и кивнула, а пульс гулко отдавался в ушах. Мы продолжали идти, выверяя каждый шаг. В голове по-прежнему всё плыло от страха и непонимания, но я изо всех сил старалась концентрироваться на спокойных, размеренных движениях Никки.

Внезапно она замерла как вкопанная и выставила руку назад, призывая меня остановиться. Она слегка наклонила голову набок, а её брови сошлись на переносице.

— Что такое? — прошептала я.

Она повернулась ко мне, и её голос был тихим и ровным:

— Слышишь?

Я нахмурилась, напрягая слух:

— Я вообще ничего не слышу.

— Вот именно. Слишком тихо.

И она была права. Привычные лесные звуки — щебет птиц, шуршание листвы, далекое жужжание насекомых — полностью исчезли.

— Это значит, что здесь кто-то есть, — продолжала Никки, сканируя глазами чащу. — Или проходил здесь совсем недавно. Это может быть такой же игрок, как и мы, но…

— Нам нельзя так рисковать, — закончила я за неё едва слышным шепотом.

Она кивнула и посмотрела мне за спину:

— Давай вернемся той же дорогой, какой пришли, и найдем другой путь к ближайшей безопасной зоне. Ты помнишь координаты хотя бы одной из них?

— Эм… 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9.

— Хм. Похоже на то. — На её лице промелькнула едва заметная улыбка. — Ну вот видишь? Ты не совсем сломалась под давлением. Это хороший знак, что ты со всем справишься, даже если тебе кажется, что это не так.

— Наверное, — пробормотала я.

— Я серьезно, Эверли. Половина народа здесь, скорее всего, уже ни черта не помнят из этих цифр, не говоря уже о том, чтобы ориентироваться по карте. Так что у нас уже хорошее преимущество, — тихо произнесла она, бесшумно опуская рюкзак на землю.

Мы присели на корточки и пару минут изучали её карту. Затем снова накинули рюкзаки и двинулись в путь, возвращаясь назад на юг, пока не наткнулись на другую естественную тропу, ведущую в восточную часть острова.

Пока мы шли, я силой заставляла себя делать глубокие, медленные вдохи, тщетно пытаясь унять бушевавший внутри пожар страха. Лес больше не казался убежищем после открытого пляжа. Он казался ловушкой. От каждого треска ветки или шороха травы мне хотелось выпрыгнуть из собственной кожи, и я никак не могла отделаться от ощущения, что мы здесь не одни. Что кто-то — или что-то — постоянно держится вне поля зрения, выжидая идеальный момент для удара.