— Да. Я просто хочу понять, что происходит. Я в полном замешательстве, и мне никто ничего не говорит.

Его лицо медленно расплылось в широкой ухмылке.

— А-а. Теперь я понял, в чем прикол, — произнес он с явным весельем в голосе. — Ты ведь «подсадная утка», да?

— Подсадная кто? — переспросила я.

Он хмыкнул и изобразил пальцами, как закрывает рот на замок:

— Ты не настоящая участница, — заявил он. — Тебя просто подослали проверить, не нарушит ли кто-то из нас соглашение о неразглашении, которое мы все подписали перед стартом игры.

— Нет, я…

Он бесцеремонно перебил меня:

— Прости, солнышко. От меня ты не услышишь ни слова. На эту удочку я не поймаюсь.

Прежде чем я успела хоть что-то возразить, он развернулся и ушел. Я осталась стоять с открытым ртом, всё еще пытаясь переварить его слова.

— Это правда? — раздался резкий женский голос откуда-то слева.

Я обернулась и увидела высокую шатенку средних лет, которая в упор смотрела на меня.

— Ты работаешь на них? — продолжила она, делая шаг ближе. — Пытаешься проверить нас, не сболтнет ли кто-нибудь лишнего вопреки документам о конфиденциальности?

Я судорожно затрясла головой, и у меня перехватило дыхание:

— Нет, — выдавила я, пытаясь взять себя в руки. — Я не работаю на них. Я даже не знаю, кто они такие. Я искренне, клянусь вам, понятия не имею, что здесь происходит.

— Ну и как ты тогда здесь оказалась? — прищурилась она. Она указала рукой на темную воду, окружавшую яхту: — Это, мягко говоря, очень специфическое место. Сюда нельзя просто так взять и забрести с улицы, по вполне очевидным причинам.

Мои глаза обожгло слезами, и я принялась часто моргать, пытаясь их сдержать.

— Я правда не знаю, как я здесь очутилась, — качнула я головой, и слезы всё-таки брызнули из глаз. — Я проснулась внизу, на кровати, с ужасной тяжестью, будто меня накачали какими-то наркотиками или чем-то подобным. Я вообще не помню, кто меня привез, и я никого не знаю на этой вечеринке. Я пытаюсь расспросить людей, но они говорят какими-то намеками и не дают никакой конкретики. Типа, завтра намечается какая-то игра? Но когда я спросила у парня, что это за игра, он разозлился и ушел. А второй начал нести чушь про соглашения о неразглашении. Я просто… я не понимаю, что происходит. Пожалуйста, умоляю вас, расскажите мне, пока я окончательно не сошла с ума!

Пока я лихорадочно тараторила, выражение лица женщины сменилось с подозрительного на более настороженное, хотя в её взгляде всё еще читалось сомнение.

— Зачем тогда на тебе браслет, если ты не участница? — спросила она. — Нам всем выдали их при посадке.

— Я нашла его, когда проснулась. Там была записка, в которой говорилось, что я обязана его надеть, вместе вот с этим, — я провела руками по красной ткани платья. Мой голос задрожал, и слеза скатилась по щеке. — Пожалуйста, поверьте мне. Пожалуйста.

Голос женщины смягчился:

— То есть ты действительно приехала сюда не по своей воле?

— Нет! Я даже не знаю, какой сегодня день недели! — всхлипнула я, и новые слезы потекли по лицу.

— Ладно. Просто постарайся успокоиться. Сделай несколько глубоких вдохов, — тихо произнесла она, подходя ближе. Она положила руку мне на плечо и мягко похлопала: — Я Шерил. Как тебя зовут?

— Эверли.

— Хорошо, Эверли. Сегодня тридцатое октября две тысячи двадцать четвертого года. Тебе это о чем-то говорит?

Я нахмурилась:

— Последний день, который я помню — это двадцать девятое, — сказала я, вытирая щеки тыльной стороной ладони. — Но все воспоминания как в тумане. Я была на лекции в колледже, а потом… ничего. Дальше полная пустота. Получается, у меня из жизни выпало больше суток.

— В каком колледже ты учишься? — спросила она.

— В Холлингсворте.

Её брови удивленно поползли вверх:

— А-а. Ну, это многое объясняет.

— Что объясняет?

Шерил на мгновение замолчала, и в её глазах снова мелькнула тревога. Было очевидно, что она всё еще сомневается, не являюсь ли я подсадной уткой, пытающейся заставить её нарушить условия конфиденциальности.

— Ты когда-нибудь слышала о «Дикой охоте»? — наконец спросила она.

Я кивнула:

— Да, это тайное общество у нас в кампусе. Я знаю кое-кого оттуда.

— Они твои друзья? — спросила она, снова насторожившись.

— Определенно нет, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Она нахмурилась, склонив голову набок:

— Ты подписывала какие-нибудь документы с кем-то из них за последнее время?

— Нет.

— Вообще хоть какие-то контракты, пусть даже устные? Может, согласилась на что-то, не подумав?

— Нет, — вымолвила я едва слышным шепотом, с трудом сдерживая новые рыдания. — Пожалуйста, просто расскажите мне то, что знаете!

Но наш разговор бесцеремонно прервал хриплый звук динамиков, разнесшийся по всему кораблю: