Я пыталась бороться, пыталась вырваться, но тело больше меня не слушалось. Картинка перед глазами поплыла, колени подогнулись, и я почувствовала, как меня аккуратно опускают на землю, пока наползающая тьма окончательно не поглотила меня.

Последним, что зафиксировало мое угасающее сознание, был далекий, приглушенный лепечущий звук голоса Тессы из валяющегося на земле телефона, а затем всё стихло и погрузилось в абсолютную темноту.

13

Эверли

Я ОЧНУЛАСЬ от вязкой, дурманящей тяжести во всем теле — казалось, мои руки и ноги налились свинцом. В голове слабо, но настойчиво пульсировало, за глазами засела тупая боль, а во рту было сухо и липко. А еще меня преследовало странное ощущение головокружения, будто весь мир вокруг плавно покачивался, хотя я быстро поняла, что это чувство вовсе не у меня в голове.

Покачивание. Меня определенно качало. Но почему?

Моргнув, я повернула голову направо, и у меня перехватило дыхание. Маленькое иллюминаторное окно с закругленными краями не показывало ничего, кроме бескрайней водной глади под темным небом.

Что за чертовщина?

Я села слишком резко, и желудок сразу же запротестовал против такого внезапного движения. Быстрый взгляд по сторонам не дал никаких ответов. Комната была маленькой, со стильной минималистичной обстановкой в бело-серых тонах. Никаких следов моего телефона или сумочки. Вообще ничего знакомого.

Сердце бешено заколотилось, когда я спустила ноги с кровати. Именно тогда я и заметила черный чехол для одежды, висящий на крючке на стене. К нему была приколота записка, написанная резким, угловатым почерком.

«Эверли, одевайся и присоединяйся к вечеринке».

По спине пробежал ощутимый мороз. Кто, блядь, притащил меня сюда? И зачем им нужно, чтобы я шла на какую-то вечеринку?

На мгновение я подумала проигнорировать записку и отказаться подыгрывать, в какую бы игру они ни пытались со мной сыграть. Но с другой стороны, что еще мне оставалось делать? Сидеть в этой каюте и ждать у моря погоды?

Нет, это невыносимое неведение я бы точно не выдержала.

Медленно я расстегнула молнию чехла и обнаружила внутри красное платье. Оно было облегающим, из струящейся ткани — из тех вещей, что я обычно выбирала для ночных походов по клубам. Рядом стояли черные туфли на каблуках, лежали серебряные серьги, подходящее к ним колье и гладкий черно-серебряный браслет.

Я подняла браслет, настороженно его разглядывая. На нем был выгравирован сложный узор и номер. «50». Возможно, подтверждение статуса гостя? На это намекала записка?

Я оделась быстро, руки дрожали, пока я обувала туфли и застегивала колье. Браслет защелкнулся на запястье с тихим щелчком, сев идеально.

Глубоко вздохнув, я открыла дверь и шагнула в узкий коридор за ней. Мягкие лампы тянулись по потолку, выводя меня к лестнице. Каждое мое движение отзывалось тихим эхом, звук рикошетил от полированных металлических стен.

Когда я поднялась наверх, меня обдало потоком прохладного ночного воздуха. Передо мной раскинулась огромная палуба, сияющая под нитями декоративных гирлянд и бледным лунным светом. Вокруг прохаживались, смеялись и пили не меньше пятидесяти незнакомых мне людей, одетых кто во что горазд — от повседневных рубашек с джинсами до роскошных вечерних нарядов. Официанты в одинаковой униформе разносили серебряные подносы с закусками.

Зрелище было ослепительным, гламурным… и абсолютно сюрреалистичным. Но всё это не давало ответа на единственный вопрос, который пронзал мой разум.

Что, блядь, я здесь делаю?

Я заметила проплывавшую мимо официантку с подносом пустых бокалов из-под шампанского и поспешила её перехватить. На её серебряном бейджике значилось имя «Элисон».

— Извините, — произнесла я, мой голос дрожал, но звучал твердо. — Где я нахожусь? Что всё это значит?

Она захлопала глазами, явно застигнутая врасплох.

— Простите, мэм… вы хотите узнать название яхты?

— Нет. Я хочу знать, что здесь происходит, — я обвела рукой пространство вокруг нас. — И мне нужно понять, как я сюда попала.

Она нахмурилась так, словно я только что загадала ей сложнейшую шараду.

— Это вечеринка, — медленно ответила она, и в её тоне послышалось явное недоумение.

Я уставилась на неё, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Это я и сама вижу, — постаралась я говорить ровно. — Но где мы? В честь чего праздник? И вы можете сказать, как мы все здесь оказались? Как я здесь оказалась?

Её растерянность только усилилась, она нервно огляделась по сторонам, будто высматривая кого-то, кто мог бы ответить вместо неё.

— Могу я взглянуть на ваш браслет, мэм? — наконец спросила она.

Я показала ей черно-серебряную полоску на левом запястье, и она заметно расслабилась.

— О! Вы гость, — улыбнулась она. — А я на секунду испугалась, что вы пробрались на борт без приглашения.

Я шагнула чуть ближе, понизив голос: