Она определенно была ханжой; болезненный факт, который мне приходилось насильно себе напоминать всякий раз, когда я видел её хорошенькое личико и думал о том, как бы поцеловать её или трахнуть до беспамятства. Но то, что человек вел себя как стерва, еще не означало, что он заслуживает смерти… а люди в Третьей группе обычно хранили секреты настолько ужасные, что предпочли бы умереть, лишь бы не видеть их выставленными на всеобщее обозрение.

Это значило, что бы ни натворила Эв, это должно было быть чем-то по-настоящему, чертовски плохим. Так что же она сделала? Что, блядь, она скрывает?

Мысли лихорадочно неслись в голове, но ответов не было. Только новые вопросы.

Я толкнул локтем Джейка и повернул экран, показывая ему профиль.

— Смотри, — негромко бросил я, желая прощупать его реакцию, прежде чем сказать слишком много. — Это Эв.

В его глазах промелькнуло замешательство. Никакого узнавания.

— Э-э… ладно?

— Ты ведь знаешь её, так?

— Нет, — покачал он головой. — В смысле, лицо вроде знакомое, но не думаю, что мы встречались.

Я нахмурился:

— Ты уверен?

— А, погоди. — Он наклонился ближе, прищурившись на фото. — Кажется, я видел её в «Холлере» на прошлой неделе. Но пост ведь удалили и признали фейком, верно?

Я кивнул, плотно сжав губы. Мне стало безумно интересно, почему он притворяется, будто не знает Эв.

Пытается ли он откреститься от того дерьма, в которое она вляпалась, или просто хочет дистанцироваться от себя прежнего, из той прошлой жизни, где они были знакомы?

В голову закралась еще более мрачная мысль. А что, если он не врет, и действительно её не знает? Что, если Эв с самого начала просто выдумала их знакомство, когда распиналась передо мной о том, какой Джейк ужасный человек? Черт, да она может быть просто психически нездорова — сплела у себя в голове паутину лжи и искренне верит, что это правда.

Эта мысль выбивала из колеи, но, в конце концов, это уже не имело значения. Поймали её на лжи или она скрывает что-то другое, одно для меня было предельно ясно — я не могу позволить ей умереть. Она мне не нравилась, но то, как глубоко она засела у меня под кожей, заставляло меня хотеть её защитить. Яростно. Любой ценой.

Я сжал челюсть и уставился прямо перед собой на алтарь, обдумывая ситуацию. Сам по себе я не обладал властью, чтобы потребовать исключения Эв из Охоты. Слишком многие стояли у меня на пути. Слишком много влиятельных рук дергали за ниточки.

А значит, у меня оставался только один вариант.

Как только начнется Игра, я должен буду выследить Эв быстрее, чем её найдет кто-то другой. Прятать её и держать в безопасности до тех пор, пока она не останется последней выжившей.

И тогда я смогу забрать её себе.

11

Эверли

Потоки воды лились на меня из душа — обжигающе горячие. Я с удовольствием принимала этот покалывающий кожу жар, словно он мог выжечь всю накопившуюся за день усталость от лекций, шедших одна за другой, учебных групп и бесконечного написания заданий. А еще было бы неплохо, если бы он мог смыть с меня всю ту грязь, через которую мне пришлось пройти в последнее время.

Джейк. Его имя снова скользнуло в мои мысли.

Я до сих пор не могла поверить, что ему удалось выйти сухим из воды после всего, что он со мной сотворил, не получив даже малейшего щелчка по носу. После всего, что он сделал, и всего, что пытался сделать, он преспокойно жил своей жизнью, не зная никаких забот.

От этой мысли мои руки сжались в кулаки под струями воды, а дыхание участилось.

Но как бы сильно я ни злилась на Джейка, Ретт тоже не выходил у меня из головы. Вокруг его образа роился совершенно иной вид разочарования и досады. Эта сводящая с ума ухмылка, его невыносимая дерзость, то, как он умудрялся в одно мгновение быть самым большим мудаком на свете, а в следующее — проявлять неожиданную щедрость и заботу…

Осмелюсь ли я сказать… что он бывал даже немного милым?

— Нет, не осмелюсь, — вслух ответила я сама себе, и мой голос гулко разнесся по окутанной паром душевой кабине. В Ретте Синклере не было абсолютно ничего милого.

И всё же я не знала, что о нем думать, и меня дико бесило, что он занимает так много места в моих мыслях.

Выключив душ, я вышла наружу и схватила полотенце, чтобы промокнуть мокрые волосы. Вытирать тело я не стала. Как по мне, не было ничего лучше, чем сразу после душа скользнуть в один из местных махровых халатов. Они были невероятно мягкими и уютными, и каждый день на крючке за дверью висел свежий — спасибо ежедневной уборке номеров.

Я вышла из ванной, увлекая за собой шлейф пара, и внезапно замерла на полушаге.

Посреди комнаты стоял Ретт.

Я даже не успела осознать то, что вижу, как из моего горла вырвался испуганный вскрик. Руки сработали чисто на инстинктах — я резко прижала полотенце к груди.

— Ч-что ты, блядь, здесь делаешь? — сумела наконец выдавить я, и мой голос сорвался на пронзительный писк от шока.