— Ну да, особняк Уайлдерклифф слишком огромный для такой затеи. Почти двадцать тысяч квадратных метров, куча крыльев, разбегающихся в разные стороны. Так что шансы устроить пожар такого масштаба, чтобы он стал реальной проблемой, в лучшем случае ничтожны, — выдала она. Она ненадолго замолчала и резко выпрямилась: — Но мне кажется, в плане логики ты мыслишь в абсолютно верном направлении. Если мы сможем спровоцировать какую-то масштабную панику, Патриархам придется экстренно открыть остров для транспорта, потому что все ломанутся отсюда спасать свои шкуры.

— Хорошая мысль, — пробормотал Ретт, медленно кивая.

— Сколько всего людей здесь находится? — спросила я.

Никки задумчиво поджала губы:

— Мне говорили, что на время Охоты здесь останавливаются семьдесят три Уайлдера, включая восьмерых Патриархов. Но это без учета тридцати охотников. Так что всего их здесь больше сотни. Кроме того, тут около пятидесяти человек персонала — уборщики, повара, техническое обслуживание, техподдержка и… я.

— А игроки?

— По последним данным, в живых осталось девятнадцать человек. Это включая тебя. Значит, восемнадцать всё еще бегают по угодьям.

— И за сегодня ни одного зарегистрированного убийства, — пробормотал Ретт, потирая подбородок. — Это хорошо.

Никки закивала:

— Ага, после первых двух-трех дней в живых остаются самые опытные или находчивые. Они умеют прятаться лучше. Держатся дольше. Так что у охотников могут уйти дни на то, чтобы переловить всех. А то и недели.

В моей голове внезапно закружился вихрь мыслей.

— А как устроена система работы у персонала? — спросила я, слегка склонив голову набок. — Вы ведь все спите в отдельных жилых блоках, верно?

— Да, в южном крыле. Северное и восточное — для Уайлдеров. Нельзя же позволять им слишком сильно смешиваться с отребьем, правда? — она закатила глаза.

— То есть… и едите вы тоже отдельно?

— Ну да. К нашему крылу прикреплены два повара, а к Уайлдерам — шестеро. — Она фыркнула, снова закатывая глаза к потолку. — По-другому и быть не могло, ведь этим богатеньким сынкам подавай исключительно филе-миньон и трюфельное ризотто. Ну а персонал, понятное дело, рылом не вышел для такой еды.

— О чем ты думаешь, Эв? — спросил Ретт, пристально глядя на меня сквозь слегка прищуренные глаза. — Какое-нибудь массовое пищевое отравление, чтобы спровоцировать всеобщую панику?

— Да, возможно, — пробормотала я. Разум всё еще лихорадочно просчитывал варианты, работая на износ. — У меня к тебе вопрос. Помнишь, что ты наговорил мне на вечеринке у костра? Насчет того, что ты получаешь доступ ко всем тайнам общества, как только становишься полноправным членом.

— Помню. — Ретт издал короткий, горький смешок. — Каким же пиздежом это оказалось. Мы знаем только то, что Патриархи позволяют нам знать.

— Да, но как именно это устроено? — допытывалась я. — Существует какое-то физическое место, где хранятся все архивы общества? Типа сейфа или бункера?

— Да, есть хранилище в глубине штаб-квартиры Уайлдеров. Но в последнее время все файлы оцифровали ради нашего же удобства, — ответил он. — Работает это так: у нас у всех на телефонах стоит зашифрованное приложение. Его нельзя запустить, если не знаешь пятизначный код, а этот код меняется дважды в день. Всякий раз, когда он обновляется, новый пароль прилетает на резервные устройства, которые нам всем выдают после финального испытания. Смарт-часы. Так что даже если кто-то украдет телефон Уайлдера, он всё равно не сможет войти в приложение. Без кода с часов это дохлый номер.

— Значит, в твоем приложении есть только та информация, которую Патриархи сочли нужным тебе открыть. Но в их собственных приложениях наверняка есть вообще всё, верно?

— Ну, скорее всего, да.

— Твой отец — Патриарх. Ты мог бы забрать его телефон, зайти в приложение и переслать всю информацию себе?

Ретт потер подбородок, слегка нахмурившись.

— Могу попробовать, — протянул он. — Если код для Патриаршей версии приложения генерируется по тому же принципу, я точно смогу его вскрыть на его телефоне, при условии, что вообще ухитрюсь этот телефон у него забрать. Но если там другие коды… тогда без вариантов. Разве что похитить его и приставить ствол к виску.

— В любом случае, попытаться стоит, — вставила Никки. — Если ты добудешь эту информацию, она станет нашим главным козырем и докажет вину Общества, когда мы начнем операцию по их ликвидации.

— Это точно. — Ретт кивнул. — Я сделаю всё, что в моих силах.

Никки снова повернулась ко мне:

— У меня складывается стойкое ощущение, что в твоей голове только что созрел серьезный план. Я права?

— Да. Но сработает он или нет — зависит от огромного количества деталей, — ответила я, пока рассудок продолжал лихорадочно перебирать варианты и подстраховки. Я села прямее: — Чуть раньше ты говорила, что надеваешь парик и очки, чтобы маскироваться на встречах с кандидатами, дабы игроки не узнали тебя во время игры. Они случайно не с тобой?

Никки кивнула, ткнув большим пальцем в сторону спортивной сумки, с которой пришла:

— Мне приходится постоянно мотаться по стране ради этих встреч, так что они всегда лежат в моей сумке. А что?

Я не стала отвечать сразу.

— А глазные капли у тебя случайно есть?

— Ага. Всегда беру с собой, от морского бриза у меня жутко сохнут глаза.

— У меня тоже есть, — добавил Ретт. — В походной аптечке.