Мой взгляд машинально зафиксировал, кто где находится. Большинство Уайлдеров были тут — смеялись или спорили из-за ставок. Нашлась и пара охотников, которые явно вернулись немного отдохнуть, прежде чем снова выдвинуться. Мой фокус выцепил столик у дальней стены, за которым мой отец сидел с Питером Дженнингсом.

Когда я подошел, оба мужчины удивленно уставились на меня.

— Ретт, — нахмурился отец. — Ты что здесь делаешь? Я думал, ты сегодня в угодьях.

Я кивнул:

— Да, я почти весь день там и провел. Но вернулся, потому что хотел поговорить с тобой. В твоем кабинете, если можно, — произнес я и посмотрел на Питера. — Извините, мистер Дженнингс. Семейные дела.

Питер улыбнулся и поднялся, взяв свой бокал.

— Никаких проблем, — сказал он. — Но прежде чем я уйду, хочу спросить: ты сегодня не видел Джей-Джея? Слышал что-нибудь от него?

Я спокойно кивнул:

— Да, мы говорили чуть раньше.

— Правда? — Питер заметно расслабился. — Я его со вчерашнего утра не видел. Уже начал беспокоиться, не случилось ли чего.

— С ним все в порядке. Сказал, что нашел себе место в секторе L13, — ответил я. — Выжидает сегодняшнюю цель. Она, видимо, где-то там.

— А во сколько вы общались? — спросил Питер. — Он не отвечает на звонки, а я весь день пытаюсь до него дозвониться.

Я достал телефон и показал журнал вызовов.

— Совсем недавно, — ответил я. — В 13:53.

Частью плана Эв было то, что я сфотографировал тело Джей-Джея. Пока я был там, я взял его спутниковый телефон и сделал фальшивый вызов самому себе, понимая, что меня могут спросить о его местонахождении. Ведь я был последним, с кем он ушел в «слепую зону» вчера.

— Ну, значит, всё хорошо. — В глазах Питера появилось раздражение. — Почему же он тогда не берет трубку?

— Наверное, просто сосредоточен на деле, — предположил я. — Он позвонил мне только потому, что хотел узнать, не рядом ли я. Но я был далеко от него.

— И всё же странно. Я просмотрел все трансляции и нигде его не вижу. По сути, он пропал с экранов после того, как вы вчера устроили тренировку. После этого вы оба исчезли. — Питер слегка наклонил голову. — Так ты говоришь, он сейчас в секторе L14?

— В L13, — уточнил я. — Там внизу полно слепых пятен и мертвых зон, так что, скорее всего, поэтому вы его и не видите на экранах. Наверное, по той же причине вы вчера потеряли нас из виду после того, как мы закончили тренировку по стрельбе.

— А, ну да. — Он медленно кивнул. — Это всё объясняет.

— Знаете, я тут подумал… пожалуй, к игре следующего года стоит установить на острове побольше камер, — произнес я с приятной улыбкой, будто мне действительно было не наплевать на улучшение качества Охоты. — На острове слишком много этих слепых зон, и парней наверняка раздражает, когда они пытаются следить за всем экшеном, а картинка пропадает.

— Да, ты прав. Надо будет озадачить этим инженерную службу. — Питер свободной рукой похлопал меня по спине и посмотрел на моего отца: — Ричард, а твой сын-то мыслит на перспективу. Возможно, однажды он пойдет по твоим стопам, а? Станет Патриархом, как его отец?

Отец натянуто улыбнулся:

— Возможно.

Питер опустил подбородок в знак молчаливого прощания и отошел от стола. Отец посмотрел на меня и жестом пригласил сесть, но я покачал головой:

— Я бы очень хотел поговорить в твоем кабинете.

— Почему? — спросил он.

Моя челюсть напряглась.

— Это насчет Джессики, — понизив голос, произнес я.

Если честно, мне меньше всего хотелось говорить о ней — мне с лихвой хватило вчерашней исповеди перед Эв, но это был лучший способ вытащить отца из общей комнаты и остаться с ним наедине.

— А-а. — На его лице проступило понимание, и он быстро поднялся на ноги. — Ты прав. Это разговор не для общей комнаты.

Мы направились по коридору к его личному блоку. У каждого Патриарха на первом этаже были собственные роскошные апартаменты: огромная спальня, ванная и рабочий кабинет.

Отец жестом пригласил меня войти в кабинет и запер за нами дверь.

— Думаю, я уже знаю, о чем ты собираешься меня спросить, ведь ты уже спрашивал об этом однажды, — сказал он, поворачиваясь ко мне с серьезным видом. — Если честно, я ждал этого момента несколько месяцев.

— Что ж, я всё равно спрошу еще раз, — ответил я. — Что случилось с Джессикой после того, как она вышла из тюрьмы? На этот раз я хочу услышать правду.

Он сжал челюсти и посмотрел мне прямо в глаза:

— Шесть сезонов назад я устроил так, чтобы её швырнули в Охоту.

— Она не подавала заявку, как остальные игроки?

— Нет.

Я скрестил руки на груди и прищурился, гадая, скажет ли он мне хоть каплю правды, и если да, то насколько далеко готов зайти в своих откровениях.

— И как это возможно? — спросил я. — Я думал, все игроки обязаны подписывать документы добровольно.

Отец потер подбородок и прокашлялся: