— Могу сказать лишь то, что ты почувствуешь себя слишком нарядной, — он переводит взгляд на тугой пучок, который я закрепила на макушке, чтобы волосы выглядели гладкими и безупречными. — И слишком причесанной.

— Ну, раз ты отказываешься мне говорить...

Он отступает от дверного проема прежде, чем я успеваю закончить фразу, пропуская одну из утренних горничных. Она семенит мимо, неся в руках стопку сложенной одежды и едва смея взглянуть на Приста, когда торопливо проходит мимо него.

Да, Прист действительно так действует на людей.

И дело не только в его внешности, хотя, видит бог, она играет огромную роль. В том, как он стоит, есть нечто свирепо контролируемое. Прист не просто присутствует в комнате — он доминирует в ней.

Горничная кладет одежду на кровать; ее движения мелкие, осторожные, избегающие, будто она боится занимать слишком много места в его присутствии.

Не могу сказать, что я ее не понимаю.

Я перевожу взгляд на одежду, которую она раскладывает на кровати: стильно порванные черные легинсы, безразмерный свитер с розоволосой аниме-тян и низкие кеды, которые Сиренна ни за что бы не надела, не сгорев со стыда. Эта женщина создана для шпилек и залов заседаний, так что это наверняка то, что Прист купил сам или заказал для меня. У меня мурашки бегут по коже от мысли, как много он обо мне знает и каким деталям уделяет внимание.

— Я не понимаю, — говорю я, глядя на одежду, а не на него. — Зачем здесь...

— Просто надень это. Поверь, там, куда мы направляемся, тебе будет гораздо удобнее.

Дорога проходит в тишине.

Я украдкой смотрю на Приста, на то, как утренний свет очерчивает его точеную челюсть, подсвечивая холодную брутальность лица. Весь он состоит из острых углов и сдержанности, отчего этот чувственный, греховный рот кажется еще более недосягаемым. Какая нелепость, что эти губы никогда никого не целуют, и все же для меня это — божественная милость. Пусть это эгоистично, но одна мысль о Присте с кем-то другим ввергает меня в ярость ревности. Если я не могу его коснуться, то пусть не сможет никто.

Да, я эгоистичная девчонка.

Я тереблю край свитера, думая о том, как он подбирал его для меня. После того как он вышел из номера, я распустила пучок и сделала два свободных хвоста; мои обычные кудряшки разгладились после тугой прически и теперь лежат мягкими морскими волнами. Мне понравилось отражение в зеркале, но нравится ли Присту этот стиль переросшей школьницы-эмо?

— Ты молчишь, — бормочу я, не в силах больше выносить тишину.

Он не сводит глаз с дороги.

— Тебе очень идет такая прическа, — заявляет он, будто просто отвечая на вопрос.

Я резко поворачиваюсь к нему. Откуда он мог знать, что я только что думала о волосах?

— Это суперсила Клириков? Чтение мыслей?

— Я не читаю твои мысли. — Его золотистые глаза на миг косятся на меня. — Я просто тебя знаю.

Дрожь пробегает по позвоночнику.

— Это совсем не жутко, ага, — я скрещиваю ноги и отворачиваюсь к окну.

— Возможно, я не меньший псих, чем твой сталкер.

Он произносит это достаточно тихо, чтобы слова пробрались под кожу, но прежде чем я успеваю что-то ответить, машина притормаживает перед сверкающей башней из стекла и стали, отражающей солнечный свет. Над входом, словно гигантские иероглифы из полированного хрома, красуется надпись: Gekko Animation Studio. Под ними — логотип в виде стилизованной ящерицы, чей хвост обвивает слово «studio».

Пока Прист направляет машину в подземный паркинг, я ловлю взглядом наше искаженное и множащееся отражение на зеркальных поверхностях.

Я медленно поворачиваю к нему голову, пульс бьет в висках.

Мой дневник.

Господи, он знает о моем дневнике.

— Как? — это все, что мне удается выдавить, голос срывается. Голова идет кругом, и перед глазами начинают плыть звезды.

Прист переводит рычаг коробки передач в режим парковки. Он отстегивает ремень безопасности и только теперь поворачивается ко мне. Внезапно под его пристальным взглядом я чувствую себя абсолютно раздетой. Но вместо ответа он просто открывает свою дверь, обходит машину и распахивает мою, замирая в ожидании.

— Идем. Нас ждут.

Он смотрит на меня сверху вниз всем грузом своего знания, протягивая руку, чтобы помочь мне выйти.

Это не случайность. Не совпадение. Это он — знающий меня так, как никто не должен знать.

— Какие еще люди? — ляпаю я первое, что приходит в голову, лишь бы не выглядеть ошарашенной идиоткой, вкладывая ладонь в его руку.

— Перестань задавать вопросы, Хейли, иначе в итоге испортишь весь сюрприз.

— Прист... — мой голос едва слышен. — Откуда ты узнал? — Я все еще надеюсь вопреки всему, что это не из моего дневника.

Проходит несколько секунд, прежде чем он заговаривает.