Усмирение члена требует больше усилий, чем убийство троих мужчин, но сопротивление греху — это и есть боль. Нет никакой добродетели в том, чтобы говорить «нет» тому, чего ты не хочешь. Нет никакой славы в отказе от конфет, если ты никогда не был сладкоежкой. Прямо сейчас я стою перед чертовым пиршеством, внезапно осознав, насколько пуст мой желудок. Но когда я натыкаюсь на видео с обложкой, где она явно доходит до пика по-настоящему, мои яйца сжимаются так сильно, что не расстегнуть ширинку становится невозможно.

Я вскакиваю с места и принимаюсь мерить комнату шагами, сцепив руки за головой и пытаясь заставить кровь течь куда угодно, только не туда, где она сейчас. Когда я оборачиваюсь к экрану, мое кресло все еще вращается от того, с какой силой я его оттолкнул.

Нахуй это. Я не кто иной, как подвальный извращенец, выслеживающий женщину в сети. Нет никакой разницы между мной и озабоченными интернет-неудачниками, натирающими свои члены под киберсекс.

Я расправляю плечи и хрущу шеей, стараясь, чтобы это было больно, просто чтобы прийти в себя. Переходим к следующему шагу, взлому системы наблюдения, которую Бобби установил в крыле Хейли.

Несмотря на то, что я ему якобы нужен, Бобби Сент-Патрик в ярости от мысли, что я буду находиться под его крышей. Он заявил во дворце Лавлессов, что, по его мнению, я буду делать это дистанционно — именно так обычно и работает Клирик. Но это другой случай. Он заявил, что мой доступ к его системе наблюдения заставляет его чувствовать себя так, словно я хватаю его за член. И это обретает смысл, учитывая то, что я нахожу дальше — камеру, установленную в ванной комнате его дочери.

Единственная причина, по которой он мог направить камеру на ванну Хейли, просто, чтобы за ней можно было наблюдать обнаженной. Но какой отец позволит своей охране смотреть, как его дочь мастурбирует в пене? Я прищуриваюсь, глядя на экран, и прихожу к единственному логичному выводу — он наблюдает за ней сам.

Опасное предчувствие ползет по моему позвоночнику, и я снова хрущу шеей, чтобы взять себя в руки.

Может ли сам Бобби быть ее преследователем?

Как бы мне ни хотелось, чтобы это был он, это маловероятно. Он не стал бы натравливать на себя Орден, особенно рискуя тем, что его сексуальный интерес к девушке, которую он вырастил как родную, будет раскрыт. В Ордене служит много долбанутых монстров, но к подобным вещам они относятся не слишком благосклонно.

Или, возможно, он вообще не просил о помощи. Может быть, Мариус Лавлесс решил поручить это задание мне по другой причине и, по сути, навязал меня Бобби. У него в этой игре свой интерес — интерес, о котором он и не подозревает, что я знаю.

Я открываю новую вкладку на экране, просто чтобы убрать Hentai Hellcat с глаз долой. Нравится ему это или нет, но нам с Бобби Сент-Патриком предстоит очень серьезный разговор.

— Видишь, после купания твоя шерстка такая приятная на ощупь, — успокаиваю я Даклинг, заворачивая ее в пушистое полотенце. Она ненавидит мыться и каждый раз, когда я окунаю ее лапы в воду, сражается как валькирия. В этот раз она оставила мне несколько глубоких царапин, но в итоге замурлыкала и принялась разминать мягкую ткань полотенца лапками.

Я улыбаюсь, глядя на нее, и почесываю ей подбородок пальцами.

— Ты такая красавица, — хихикаю я. — Посмотри, какая ты хорошенькая.

Подумать только, когда я нашла ее, она была такой крошечной, что помещалась у меня на ладони. Она голодала и отчаянно мяукала в кустах, борясь за жизнь; такая худая и грязная, что напомнила мне Гадкого утенка. Два месяца спустя она превратилась в роскошный комок белоснежного меха. Она настоящая милашка, когда не сеет террор среди мышиного населения поместья, а еще у нее есть суперспособности. Она наполняет меня радостью, каким бы паршивым ни был мой день, особенно когда ее глаза закрываются, а маленький язычок высовывается между зубами перед тем, как она засыпает.

Я кладу ее на подушку рядом со своей. Нет смысла даже пытаться уложить ее в маленькую корзинку, которую я купила за целое состояние в «Dior». Утром она все равно запутается в моих волосах. Я не покупаю себе дизайнерскую обувь, сумки или одежду, за исключением особых случаев, когда мне приходится появляться на красных дорожках под руку с моим «любящим папочкой», но я никогда не скуплюсь, когда дело касается Даклинг. Затем я надеваю на нее хорошенький жилетик, который приметила в «Boss». В целом мне плевать на деньги, но тратиться на Даклинг — это приятно. И наполнено смыслом.

Я уже собираюсь лечь рядом с ней, как вдруг порыв ветра распахивает окно, заставляя занавески взметнуться.

Я бросаюсь к нему, чтобы закрыть, — но тут замечаю движение в кустах.

Я замираю на полуслове.

Сквозняк проносится по комнате, словно дыхание злого духа. Ледяные пальцы ползут по моему позвоночнику, заставляя меня поскорее захлопнуть окно и отступить к кровати, прижимая Даклинг к себе и не сводя глаз с того места, где я его видела.

Это длилось всего секунду, но я уверена.

Он там, прямо за моим окном. Сталкер, наконец обретающий плоть в моей реальности. Наблюдает, выжидает, готовый сделать шаг.