— Если бы мы жили, постоянно думая о том, как наши поступки могут повлиять на решения других, нас бы вмиг накрыла пандемия выгорания. Ни один здравомыслящий мужчина не решит преследовать женщину, какой бы сводящей с ума сексуальной она ни была. Ты ничего не могла сделать, чтобы остановить этого придурка.

Он считает, что я сводяще с ума сексуальна?

Я вздрагиваю, когда он убирает руки и делает шаг назад, увеличивая дистанцию между нами, и не забываю сделать столь необходимый вдох. Он выглядит компетентным, приземленным и невозмутимым из-за случившегося, поэтому мне трудно поверить, что сталкер действительно смог проскользнуть мимо него. Я невольно задаюсь вопросом, не позволил ли он этому случиться на самом деле.

— Но он становится агрессивным, и нам нужно еще сильнее усилить твою защиту, — говорит он, — именно поэтому я переезжаю к тебе.

Погодите, что?

— Прошу прощения?

— Я знаю, что это не оставляет тебе много личного пространства, но это жертва, на которую тебе придется пойти, — заявляет он.

— Сталкер до меня не добрался, — спорю я. Как бы он меня ни привлекал, его проживание здесь, под одной крышей со мной, — не вариант. — Со мной все будет в порядке. — Черт, я звучу отчаянно.

— Тебе нужен постоянный, пристальный мониторинг, двадцать четыре на семь.

Моя кожа зудит. Я нервно чешусь, покусывая щеку изнутри. Мне следует удалить аккаунт. Исчезнуть с радаров. В конце концов, что за женщина продолжает развлекаться на «ОнлиФанс», когда из-за нее погибла дюжина мужчин? Хотя бы из уважения к ним, к их скорбящим близким, мне стоит перестать ласкать себя пальцами перед извращенцами в сети.

— Послушай, нам нужно поймать этого парня как можно скорее. Неужели терпеть мое присутствие будет так уж ужасно? — его тон окрашивается в густой черный цвет. Если я закрою глаза, то, кажется, почувствую его кожей.

— Это правда? — шепчу я. — Что Клирики могут гипнотизировать людей одним только голосом?

Впервые он улыбается. Это красиво, но не похоже на то, что он делает часто.

— Это называется разговорный гипноз.

— Ты можешь заставить людей говорить правду таким способом?

— Разговорный гипноз - это психологическая техника, а не эзотерический акт. Навык, а не сверхчеловеческая способность, — мне кажется, или он теперь еще ближе? — Но я Железный Клирик. Мы связаны клятвой сами говорить правду, если заданы правильные вопросы.

— Значит, — выдыхаю я, — ты проделываешь это со мной прямо сейчас? Разговорный гипноз?

— Похоже на то?

— Такое чувство… — по моей коже пробегает покалывание. — Чувство, будто я приняла наркотик, который медленно растекается по моим венам.

— Я здесь, чтобы защищать тебя, Хейли, а не играть с тобой, — он отступает, и его чары начинают рассеиваться. Он просто дал мне попробовать, и теперь я жажду большего.

— К этому вообще можно привыкнуть? — выдыхаю я. — К смерти?

— К зрелищу? Да. К запаху? Никогда.

Мои ноздри раздуваются при воспоминании о запахе, которого я тогда даже не осознала, но теперь понимаю, что он уже навсегда выжжен у меня в памяти.

— Я никогда раньше не видела мертвецов, — я иду к нему, словно притягиваемая магнитом. — Мне говорили, что умершие выглядят так, будто они спят. Будто они могут в любую секунду открыть глаза, встать, пойти, обнять своих близких. Но те люди… они выглядели окончательно, вопиюще мертвыми. — Мой голос срывается.

— Если тебя это утешит, — говорит Прист, — смерть не всегда уродлива. Она не всегда причиняет боль, и она не всегда ужасна.

Я теряюсь в этих золотисто-зеленых глазах.

— Но для тех людей она была ужасной, — шепчу я. — Они умирали в ужасе, который исказил их лица. Это даже не выглядело… естественно.

Каждую секунду, что я смотрю на него, я помню, что он убийца, и все же я тяготею к нему, как безрассудная маленькая планета к черной дыре. После минутного колебания, мне кажется, он собирается сказать мне что-то важное, но дверь распахивается, и в комнату влетает охранник.

— Клирик Уорд, — тяжело дыша, произносит он с безумным видом. — Вы должны это увидеть.

Хейли держит палочками для еды клочок бумаги, который нашли засунутым в рот мертвого охранника. ...

Хейли держит палочками для еды клочок бумаги, который нашли засунутым в рот мертвого охранника. Текст написан кровью, чем-то острым, скорее всего, кончиком ножа. Ее глаза бегают по строчкам туда-сюда, губы обескровлены, а на лбу выступили капельки пота.

Я использовал свои навыки, чтобы успокоить ее в спальне, но эффект рассеялся в то же мгновение, когда она увидела эти слова.

Она думает, что это послание слишком загадочно для всех присутствующих, но я подготовился.