— Ты не выйдешь из этого дома, пока я не дам добро.

— Как бы не так. — Ее дыхание прерывистое, соски вызывающе проступают сквозь почти прозрачную белую ткань топа. Я вспоминаю, как тот ублюдок в рогах терся об нее, когда я их нашел, и моя челюсть превращается в камень.

— Попробуй.

С этими словами я резко разворачиваюсь и выхожу из дома.

Я стою у окна на рассвете, грея руки о кружку с кофе. Я не могу перестать прокручивать в голове ...

Я стою у окна на рассвете, грея руки о кружку с кофе. Я не могу перестать прокручивать в голове прошлую ночь снова и снова, особенно тот момент, когда Клирик Уорд прижал мои запястья к стене. Жар приливает к щекам, стоит мне вспомнить тот глупый тихий стон, сорвавшийся с моих губ, и то, как мое тело выгнулось навстречу его телу, желая, чтобы он меня раздавил. Но если он и почувствовал что-то в ту секунду, его хищные глаза этого не выдали. В его лице не было ничего, кроме сосредоточенности акулы.

Я умираю от желания узнать о нем побольше, но информацию о Клириках найти непросто. Поисковики тут бесполезны, а все, что я когда-либо слышала о них от Бобби, — это то, что Железные Клирики являются военной организацией номер один в мире. Разумеется, о Старшем брате в интернете нет ни слова.

Но есть один человек, который мог бы помочь.

Поглаживая кружку, я смотрю на свой телефон, лежащий на кухонном острове; его экран поблескивает в лучах утреннего солнца. Нет, это тупая затея. Она вообще не возьмет трубку, а если и возьмет, то только для того, чтобы проорать мне в лицо: «Пошла! Ты! На хер!», что, честно говоря, я заслужила. Она пыталась быть хорошей подругой, а я от нее отгородилась. Я продолжала отталкивать ее, пока сообщения и звонки не прекратились. В свое оправдание скажу: я просто не хотела утягивать ее за собой на дно. Она бы осталась со мной до конца, но это было бы несправедливо.

И вот я здесь, выбираю ее номер вспотевшими руками, почти надеясь, что она не ответит. Но Белль Фонтейн берет трубку после первого же гудка.

— Как жизнь, незнакомка? — щебечет она.

— Привет, сестренка, — выдавливаю я, мой голос дрожит от нахлынувших чувств. Нет, зря я это сказала. Сейчас она швырнет это «сестренка» мне прямо в лицо.

Но Белль смеется, и что-то внутри меня тает.

Я, черт возьми, ее не заслуживаю — именно поэтому мой смех застревает в горле, перебиваемый слезами. Тем не менее, Белль остается собой: ей хватает пары минут, чтобы вытащить меня из моей раковины, заставив от души хохотать над ее старыми шутками «для своих». Впрочем, чего я ожидала?

Мы дружим с тех пор, как Ирма вышла за Бобби, почти двадцать лет. Мы познакомились еще в детском саду. Вопреки стереотипам о сверхбогатых людях, они избегают воспитывать детей только с нянями из-за риска социальной изоляции. Однако они хотят, чтобы их отпрыски общались исключительно с такими же богатыми детьми. Для этого существуют ультра-эксклюзивные детские сады, и Белль, как «дочь Ордена», ходила в один из них. Бобби годами тыкал мне этим в лицо, подчеркивая, как мне повезло с таким отчимом, который отправляет меня в лучшие школы к лучшим людям.

Но мы с Белль стали гораздо больше, чем просто удобными знакомыми. Она всегда давала мне почувствовать, что я — ее любимый человек, что я действительно принадлежу к ее кругу. Она — самый надежный друг, который у меня когда-либо был, и я несказанно рада, что два месяца молчания этого не разрушили. Боже, как же мне этого не хватало. Время летит незаметно, пока мы болтаем, будто между нами ничего и не менялось.

Я развалилась на диване, пока она взахлеб пересказывает свежие сплетни: что-то про Марша, Роуэна и девчонок из кампуса, которые из кожи вон лезут, чтобы привлечь их внимание. Я почти забываю, зачем вообще ей позвонила, до того момента, пока она не приглашает меня к себе, упомянув, что ее отец уезжает в Европу со специальной бригадой Железного Клирика. Она останется дома одна.

Я сажусь, поправляя наушники и поднося микрофон ближе к губам, переходя на шепот:

— Да, кстати об этом. Похоже, у меня тоже появился телохранитель-Клирик. Причем первого класса.

На другом конце линии повисает долгая тишина.

— Это как-то связано с... ну, ты понимаешь, — я почти вижу, как она нерешительно заправляет прядь каштановых волос за ухо. — С той страницей на OnlyFans? С проблемой со сталкером?