Гибсон лежит на полу, держится за культю и рычит от боли. В комнате невыносимо пахнет порохом и кровью. Сторм стоит чуть позади него, направив ствол ружья ему в голову.

Голос Догге разносится по всей комнате.

— Девушка жива, — говорит он. — Медицинский вертолёт только что взлетел. Она потеряла очень много крови, но жива, Бьянка… Она выкарабкается.

Серебристые рыбки, подвешенные к верхней перекладине дверного проёма, звенят, как крошечные колокольчики, словно возвещая начало нового времени.

ДЕМОН-ЭКСПО

Последний рассказ сборника мы считаем бонусом для читателей, которым любопытно что-то необычное.

Чтобы не иссякнуть творчески, писателю приходится чутко прислушиваться к своему бурлящему внутреннему миру: мы не вполне властны над тем, какие истории прорвутся наружу и потребуют, чтобы их записали.

Тем же, кто решит отправиться с нами в это заключительное путешествие, мы желаем получить от него столько же удовольствия, сколько получили мы сами, когда писали эту историю.

• • •

ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД:

Узкая гравийная дорога исчезает во тьме августовской ночи. Корнелия останавливается и всматривается.

Вдали, над чёрной травой, едва угадывается монастырь — словно цепочка позвонков.

Она не знает, сколько секунд была без сознания, но после того, как Роланд душил её, горло сильно болит и глотать всё ещё трудно.

Корнелия планировала побег несколько месяцев, и сегодня вечером появилась возможность.

Роланд был пьян, во время секса сильно сжимал её горло и уснул, не успев включить сигнализацию на двери спальни.

Сумка с одеждой, деньгами и паспортом была спрятана на дне корзины для белья.

К друзьям и родственникам Корнелия обратиться не может. Они понятия не имеют, на что способен Роланд.

Она должна справиться сама.

Больше всего на свете ей хочется к младшей сестре, но она знает: втягивать её в это нельзя никогда.

Корнелия взяла сумку, тихо вышла, осторожно закрыла входную дверь и ушла, ни разу не оглянувшись.

Отключила геолокацию на телефоне, чтобы её нельзя было отследить.

Проснувшись, он сел бы в машину и проверил все ближайшие остановки и станции. Поэтому Корнелия прошла пешком весь путь от Худдинге до Туллинге, оттуда поездами и автобусами добралась до острова Селаён на Меларене и последний отрезок снова пошла пешком.

Ей всё ещё кажется, что он может появиться в любую секунду и поймать её в свете фар прежде, чем она успеет спрыгнуть в канаву.

Корнелия не связывалась с монахинями, боясь оставить след. Она лишь надеется, что её примут.

Она совершенно нерелигиозна, но всё же из всех мест на земле пришла именно сюда просить убежища — немного покоя, чтобы исцелиться, подумать и решить, куда идти дальше.

Протестантский женский монашеский орден.

Сестринство Воскресшего Спасителя.

Почти два года назад Корнелия прочла интервью с настоятельницей в воскресном приложении.

Может быть, именно её слова о сестринской любви посеяли в Корнелии семя надежды.

Гравий хрустит под подошвами, пока она идёт к зданию. За широким поворотом Корнелия останавливается.

Теперь монастырь хорошо различим во тьме. Белёный фасад, большой голый деревянный крест. Ни в одном из арочных окон нет света. Верёвка на флагштоке устало хлопает на тёплом ветру. Время от времени со старой яблони на траву падают яблоки.

К маленькой дверце ведёт кошачья лесенка.

Половина первого ночи.

Корнелия говорит себе, что не может будить сестёр, и тут по спине поднимается дрожь.

С шумом взлетает птица.

Корнелия провожает её глазами и задерживает дыхание.

Во время бегства она всё время чувствует чей-то взгляд.

Она не может отделаться от ощущения, что Роланд стоит на гравийной дороге у неё за спиной.

Она прислушивается и вздрагивает всем телом, когда ещё одно яблоко глухо падает на землю.

Кузнечики внезапно умолкают.

Корнелия заставляет себя обернуться.

Никого. Только тонкая подъездная дорога до узкого шоссе.

Корнелия ушла от Роланда, но до свободы ей ещё далеко. Она сделала то, о чём так долго мечтала, а его ладонь по-прежнему сжимает её горло.

Она решает лечь на монастырской веранде и попытаться уснуть, когда замечает качающийся свет в церкви.

Она идёт туда, её тянет к свету, как мотылька. Корнелия следует по дорожке, проходит через проём в низкой каменной стене и пересекает кладбище.

У средневековой церкви крутые остроконечные крыши и фасад цвета влажного сахара. За маленьким зарешеченным окном колеблется слабое жёлтое сияние.

Корнелия поднимается по каменным ступеням, открывает церковную дверь, входит в тёмный притвор и дальше в неф.

Всё тихо.

Ей скажут, что насилие Роланда не было её виной. Она уже понимает это и полностью согласна, когда речь идёт о других, но сама всё равно чувствует себя виноватой.

Она всё разрушила.