— Знаете, где её найти? Это чрезвычайная ситуация, — говорит Бьянка, не скрывая слёз в голосе.

— Послушай… Регина хороший человек. Ей было тяжело и…

— Знаю, — шепчет она и сглатывает.

— И она этого не заслужила.

— Нет. Но то, что она сказала, было ошибкой.

— Может, вырвали из контекста.

— Дело не только в этом, но… я всё равно не думаю, что она заслуживала увольнения.

— Что тебе от Регины?

— Нет времени объяснять. Мне нужно с ней поговорить, вопрос жизни и смерти. Обещаю, она захочет меня видеть. Пожалуйста, вы должны помочь.

Она быстро стирает слёзы, записывает адрес, который даёт бармен, едет прямо во Фредхелль, не снимая со стекла штрафную квитанцию, появившуюся за время в баре, ставит машину в зоне погрузки у многоквартирного дома, бросает незапертой, придерживает дверь мужчине с ходунками, от напряжения бормочет себе под нос, взбегает на два этажа, задыхаясь, звонит в дверь Сторм, пока не слышит шаркающие шаги в прихожей. Открывает почтовую щель и наклоняется.

— Впусти меня, нужно поговорить, срочно, — говорит Бьянка. — Ты была права. Гибсон похитил новую женщину, она ещё жива, но…

Дверь открывается. Сторм отступает и смотрит на неё. На Регине розовый халат, под глазами тёмные круги, от неё пахнет пивом.

— Боже, я была у него дома, увидела в компьютере женщину, через веб-камеру, — сбивчиво рассказывает Бьянка. — Слушай, Гибсон помогал соседу повесить картину, экран не был заблокирован, и я всё увидела. Это было ужасно, безумно. Женщина лежала на полу, она истекала кровью…

— Бьянка, пожалуйста, успокойся…

— Она была обмотана колючей проволокой, в полном шоке, смотрела, задыхалась, такая одинокая, такая страшно напуганная. Он её избил, боже… кровь…

— Тихо, — говорит Сторм и обнимает её.

— Мы должны её спасти, — безудержно плачет Бьянка.

— Милая, успокойся, — шепчет Сторм, гладя её по голове.

Через некоторое время дыхание Бьянки выравнивается. Сторм отпускает её и отступает в прихожую.

— Прости, — говорит Бьянка, вытирая слёзы. — Я не должна была подвергать тебя…

— Я поступила неправильно, — перебивает Сторм. — Но была права.

— Да.

Сторм поворачивается, Бьянка идёт за ней в тёмную квартиру, заставленную большими нераспакованными коробками разных мебельных фирм.

От ряда пакетов McDonald’s на полу пахнет гамбургерами.

Сторм опускается на обтянутый пластиком диван перед пятнистой коробкой, на которой около десятка пивных банок и наполовину полная бутылка джина.

— Начни сначала, только медленнее, — говорит Регина. — Ты говоришь, была дома у Адама Гибсона. Когда?

— Только что, — отвечает Бьянка и садится на коробку с изображением пуфика. — Хотела сделать последний выпуск для документального сериала. Он не знал, что я приеду. Я вошла, его не было, и случайно увидела в компьютере прямую трансляцию из другого дома… Женщина, обмотанная колючей проволокой, ещё живая.

— Сфотографировала?

— Нет, ничего. Я не могу это доказать. Думала только о том, как выбраться.

— В полицию обращалась?

— Я не знала, что делать.

— Хорошо, что пришла сюда. Обещаю, полиция ничего не сделает — после скандалов они полностью скомпрометированы… Им придётся буквально сунуть в лицо неопровержимое доказательство, только тогда они станут действовать.

— Я тоже подумала, что звонок в 112 лишь даст Гибсону фору.

— Согласна. Уверена, к нему отправили бы машину, а он заявил бы о преследовании и…

— Но что нам делать? — с отчаянием спрашивает Бьянка.

— Рассказывай всё, что знаешь, пока я одеваюсь.

Они идут в спальню. Регина бросает халат на тонкий матрас на полу, остаётся в трусиках и начинает рыться в кучах одежды на коробке с комодом.

— Меня обманули, мной манипулировали, — говорит Бьянка, пытаясь собраться. — Полицию, прокурора, психолога, психиатра и наши суды тоже обманули, ими тоже манипулировали…

— Аминь, — бормочет Сторм, натягивая выцветший бюстгальтер.

— Гибсона действительно взяли с поличным, когда он оставлял тело Мийны Лоо в Беллевюпаркен. На этом всё должно было закончиться, но он нашёл выход… У него опухоль мозга. Мы не знаем, действительно ли она или лекарства влияют на память, но из-за опухоли он казался очень убедительным, когда выдавал лишь обрывки… и никто не заметил: всё, что он говорил на допросах, либо уже было в газетах, либо ему вложили в рот психолог и прокурор…

— Умно, — говорит Сторм, надевая зелёную майку.

— Да, но самое умное — он признался в двух убийствах, которых не совершал, зная, что рано или поздно выяснится, что его осудили невиновным… И этого хватит, чтобы развалить всё обвинение, потому что он всё время действовал очень аккуратно и знал: вещественных доказательств нет, всё дело держится на его признаниях.

Регина натягивает чёрные армейские брюки с накладными карманами и чёрную флисовую кофту.