На отполированном временем каменном полу лежат три красных псалтыря.

Корнелия моргает, поднимает глаза. На потолочных сводах проступают старые росписи: заросли орнамента, гирлянды и звёзды, короли и святые, Иоанн Креститель и Агнец Божий.

Слабый свет пробивается из узкой щели двери сбоку от хора.

Она идёт вперёд по центральному проходу между скамьями.

Эхо её шагов кажется назойливо громким.

Тяжёлая тёмная железная дверь приоткрыта.

Полоса света на каменном полу похожа на нить прялки.

Корнелия берётся за железное кольцо и тянет тяжёлую дверь. Старые петли издают высокий звук, как комариный писк.

Ковёр в ризнице отодвинут. Массивный каменный люк в полу поднят цепью через двойной блок под потолком.

Крутая лестница уходит под церковь.

Тёплый свет покачивается во тьме крипты.

— Здесь кто-нибудь есть? — шепчет она и начинает спускаться.

С каждой ступенью воздух холоднее. Запах камня сменяется запахом гнилого мяса и рвоты.

Из подвала доносится монотонный шёпот.

Корнелия останавливается, слушает и на дрожащих ногах идёт дальше вниз.

Вонь невыносимая.

Она закрывает ладонью нос и рот.

Пятно света расширяется в тесной крипте.

Старая монахиня стоит на коленях перед молитвенным аналоем и шепчет молитву в свете свечи.

Корнелия останавливается, берёт себя в руки и решает дождаться, пока женщина закончит.

Сияние единственного огонька не даёт глазам привыкнуть к тёмной глубине помещения.

Монахиня не перестаёт молиться.

С её губ срываются тихие щёлкающие звуки.

Спина и шея монахини будто слегка качаются каждый раз, когда в потоке прошёптанных слов звучит «аминь».

Корнелия ждёт, переминается с ноги на ногу и внезапно остро чувствует, что в крипте есть третий человек.

Ей снова кажется, что за ней наблюдают, и она вздрагивает.

Огонёк свечи качается от движения воздуха, заставляя каменные своды колебаться, словно те вот-вот расплавятся.

Задержав дыхание, Корнелия различает тяжёлые движения и усталое дыхание.

Монахиня молится.

Взгляд Корнелии останавливается на маленьком крестообразном отверстии в чёрной стене. Его внутренние стенки странно вспыхивают в свете свечи.

Слышен слабый кашель.

Он должен был донестись из крестообразного отверстия.

Волна тревоги накрывает Корнелию. Так бывает, когда Роланд будит её по ночам и требует делать ужасные вещи.

С колотящимся сердцем она начинает пятиться, когда молитва внезапно умолкает.

Старая женщина опирается рукой на аналой, тяжело поднимается и медленно поворачивается к Корнелии.

— Простите, я не хотела мешать. Меня зовут Корнелия, — говорит она и делает шаг вперёд. — На самом деле я пришла попросить у сестёр убежища… и увидела свет в церковном окне.

— Мне очень жаль, — доброжелательно отвечает монахиня. — Но у нас, к сожалению, нет мест. Я провожу тебя наружу.

— Корнелия? — доносится из крестообразного отверстия осторожный голос.

— Поднимись и жди у церкви, — говорит монахиня.

— Я так хочу пить, — говорит мужчина. — Мне нужна вода. Почему мне не дают воды? Я так хочу пить…

Корнелия приближается к отверстию.

— Подожди, пожалуйста, — говорит монахиня, подняв ладони.

— Помоги мне, — слабо просит мужчина.

Корнелия подходит ближе: свет играет на золотистых внутренних стенках креста.

— Не заглядывай, — говорит монахиня. — Ради себя самой.

Новая волна запаха разлагающегося мяса и испражнений достигает Корнелии, и она старается подавить тошноту.

— Прошу, не делай этого, — умоляет монахиня.

Корнелия подходит к самому отверстию, наклоняется и заглядывает в помещение, которое кажется сделанным из чистого золота.

Свет в форме креста покачивается по голому, грузному мужчине, дремлющему на полу. Живот дряблый, пупок глубокий, полоска волос уходит к сморщенному пенису. Мужчина поднимает грязное лицо с раной над переносицей и смотрит на неё с какой-то наивной безнадёжностью.

— Воды, пожалуйста, — шепчет он.

— Почему вы не даёте ему воды? — спрашивает Корнелия, не отрывая глаз.

— Оно не хочет пить, — отвечает монахиня за её спиной.

— Он умрёт.

— Мы на это надеемся. Об этом и молимся.

Корнелия поворачивается к монахине: — Как вы можете так говорить? Это человек, который…

— Это не человек, — перебивает монахиня.

— Да, человек, что бы вы ни думали о его поступках, — говорит Корнелия, чувствуя пульс в висках.

— Я понимаю, о чём ты думаешь: мы заперли человека с психическим расстройством и нарушениями интеллекта, — говорит монахиня.

— Вы хотя бы должны позволить врачу его осмотреть…

— Это… это не мы его заперли, — снова перебивает монахиня.

— Тем более нужно…

— Подожди, пожалуйста, — улыбается монахиня. — Позволь мне…