Далеко внизу тихо плещется вода в переливе.

Бьянка встаёт на носки, чуть отодвигается назад, так что остальная часть ступней оказывается за краем, опускает руки вдоль тела, ещё раз мысленно проходит прыжок, сгибает колени, взмахивает руками вверх, вытягивается и отталкивается.

Делает сальто с винтом и успевает выпрямиться, напрячь живот перед входом в воду, но всё равно идёт немного криво и чувствует рывок в позвоночнике, когда тело режет воду боком.

В ушах ревёт.

Она полностью возвращает контроль, работает ногами и думает, что хочет сделать заключительный эпизод «Охоты на Адама Гибсона»: он теперь свободный человек со смертным приговором — растущей опухолью мозга.

ГЛАВА 29

На арендованном BMW Бьянка проезжает мимо изящной громады Шведского музея естественной истории. Салон насыщен запахом огромного букета на заднем сиденье.

Она снова звонила Гибсону, но начинает подозревать, что он сменил номер. Вполне логично — на его месте она сделала бы то же самое.

Дворники сметают мелкий дождь.

Бьянка хочет приехать к нему домой, поздравить и спросить, согласится ли он на последнее интервью перед камерой.

Если не захочет её видеть — пусть. Но как ни крути, она считает, что выслушать её он обязан.

Дождь усиливается, Бьянка ещё на ступень увеличивает скорость дворников.

Она помнит дорогу, въезжает в Тэбю-Чюркбю, едет по Скугсвэген и останавливается у его белого современного дома.

В окнах свет, на подъездной дорожке велосипед.

Она выходит, берёт цветы и запирает машину.

Забор починен, трава подстрижена.

Бьянка бежит под дождём к перекрашенной двери, звонит, ждёт и звонит второй раз.

Нажимает на ручку и замечает, что дверь не заперта и приоткрывается. Она звонит ещё раз, затем входит в прихожую и закрывает за собой.

Внутри тепло, горит свет, от полов пахнет зелёным мылом.

— Эй! Адам? — зовёт она.

Идёт на кухню и кладёт букет на белый стол.

— Адам?

Проходит в гостиную и видит ноутбук на стеклянном столике перед белым кожаным диваном.

Позади тихо звенит подвеска из серебристых рыбок.

Дверь в тёмную ванную открыта.

Бьянка подходит к столу, прислушивается, чувствует, как учащается пульс, поддаётся импульсу, протягивает руку и открывает ноутбук.

Он ещё не перешёл в спящий режим, экран не заблокирован.

Открыта папка Sailors & Mermaids.

Внутри около двадцати зашифрованных видеофайлов.

У правого края экрана есть активный свёрнутый значок. Бьянка нажимает и резко вдыхает, когда изображение раскрывается на весь экран.

Это прямая трансляция из тесной гостиной с закопчённым камином и моделью парусника на окне с переплётами.

Веб-камера направлена вниз, на дощатый пол.

На чёрном брезенте лежит голая женщина, нижняя часть тела жестоко стянута колючей проволокой.

Глаза женщины широко раскрыты, взгляд потрясённый; она быстро и неглубоко дышит, кровь идёт из носа и раны на затылке.

От боли её вырвало — лужа рвоты лежит на чёрном пластике рядом с лицом.

Бьянка снова сворачивает изображение и закрывает компьютер.

В ушах звенит, словно она только что пробила поверхность воды.

Она пятится на свинцовых ногах, тело ледяное.

Снаружи доносится шум. Бьянка оборачивается и бесшумно спешит на кухню.

Входная дверь открывается и закрывается.

Бьянка хватает кухонное полотенце, поворачивается спиной к прихожей и начинает вытирать мокрые от дождя волосы.

Блестящие рыбки постепенно замирают.

Она слышит, как кто-то входит сзади, но делает вид, что не замечает, собирается и продолжает вытираться.

— Бьянка?

Она оборачивается и улыбается. Гибсон осветлил волосы и держит в руке молоток.

— Прости, я взяла полотенце.

— Сосед позвонил, попросил помочь повесить картину.

— Красивая? — легко спрашивает она.

— Нет.

— Ха-ха.

Она отжимает кончики волос, кладёт полотенце на мойку и снова смотрит на него.

— Два настоящих блондина, — говорит она с улыбкой, чувствуя, как лицо сводит от напряжения.

— Не хочу, чтобы меня узнавали, — с необычной медлительностью объясняет он.

— Красиво. Очень красиво.

— Думаешь?

— И поздравляю. Поэтому я здесь, — она показывает на цветы. — Я невероятно рада за тебя.

Он смотрит ей в глаза, медленно кивает, кладёт молоток возле мойки, открывает шкаф и достаёт вазу.

— Прости, что явилась без предупреждения, — говорит она с бешено бьющимся сердцем. — Ты не отвечал, я подумала, может, номер поменял или что-то такое.

Он смотрит, словно пытается прочитать, сколько она знает: боится его или просто, как обычно, тоскует по нему.

— Кофе будешь?

— Почему бы и нет, — отвечает она, чувствуя нервные подёргивания губ.