Он смотрит с какой-то печалью, отворачивается и засыпает зёрна в кофемашину. Пот стекает по спине Бьянки. Она прижимает ладонь к дрожащему рту. Мысли в панике мечутся в разные стороны, внезапно останавливаются и бросаются снова. Большие руки Гибсона медленно двигаются между шкафом и столешницей.

— Можно немного осмотреться? — спрашивает она и через секунду понимает, что эти слова, возможно, спасут ей жизнь.

— Конечно. Дай секунду.

— Ха-ха, теперь мне любопытно… у тебя тайны? — спрашивает она почти по-настоящему беззаботно.

— Только работа, — отвечает он и выходит из кухни.

Она дрожит, снимая бумагу и целлофан с букета и наполняя вазу водой. Человек, увидевший то, что увидела она, не стал бы спрашивать разрешения «немного осмотреться».

Гибсон возвращается, бормочет «красивые цветы» и продолжает готовить кофе. Она ставит вазу в центр белого стола и вздрагивает от звука кофемолки.

Бьянка старается не видеть перед собой женщину и пытается замедлить дыхание.

Она понятия не имеет, не оставила ли следов: явный отпечаток пальца на чистом экране или капли воды с мокрых волос.

С чашками кофе они ходят по дому. Бьянка говорит, как уютно он всё устроил. Когда она приезжала за фотографиями из Барселоны, здесь было холодно, растения погибли, окно разбито, дверь изуродована.

Мозг лихорадочно ищет выход, способ уйти, не вызвав подозрений.

— А как работа над книгой? — спрашивает она слишком слабым голосом.

— Не знаю. Пишу новый роман, надеюсь закончить до смерти.

— Не буду мешать, — дружелюбно говорит она.

— Ты не мешаешь, приятно, что пришла, — отвечает он уже немного расслабленнее.

Возвращаясь на кухню и садясь за стол, Бьянка чувствует странную усталость и лёгкое головокружение.

— Как ты? — спрашивает она, думая, не подмешал ли он что-нибудь.

— Более-менее… стараюсь держать боль под контролем и при этом не спать круглые сутки.

— А память?

— Так себе.

— Меня помнишь? — улыбается она и сонно подмигивает.

— Кстати, поздравляю с премией. Ничего себе. Я собирался позвонить, но правда забыл, прости.

— Прощаю.

Она ставит чашку, едва попробовав кофе, ощущает напряжённые удары сердца, смотрит в телефон, пишет Догге с просьбой позвонить.

— Знаешь, продюсер зовёт меня обратно в Crime Scene, — улыбается она.

— Вернёшься?

— Пока думаю. Гордость говорит «нет», но одновременно… посмотрим.

— Хорошо.

— Кстати… я хотела спросить. Пойму, если откажешь, но мне хотелось бы последнее интервью с тобой. Уже на свободе. Показать, какой ты теперь.

— Дай подумать.

— Конечно, — говорит она, чувствуя странное покалывание в ногах. — Можем как-нибудь просто пообедать и обсудить.

Звонит телефон. На дисплее Догге. Бьянка встаёт.

— Прости, мне нужно ответить.

— Что случилось? — спрашивает Догге.

Она понятия не имеет, что сказать.

— Думаю над предложением. Как считаешь? — спрашивает она и отходит ближе к прихожей.

— Что? Ты про возвращение к нам?

— Я сейчас у Гибсона, зашла выпить кофе, поздравить и надеялась на последнее интервью, но после этого…

— Ты звучишь испуганно или как-то…

— Я как раз ухожу, — перебивает она, надеясь, что Гибсон не расслышал. — Позвоню из машины через пять минут.

Гибсон встал, поставил чашку у мойки. Молоток снова у него в руке. Он смотрит на неё и кивает, когда Бьянка говорит, что ей пора. Идёт за ней из дома к дороге, но свободной рукой удерживает дверь машины, когда она пытается открыть.

— Ты правда очень красивая, — шепчет он и серьёзно смотрит ей в глаза.

— Нет, — улыбается она и опускает взгляд.

— Вернись… ненадолго. Разве не хочешь? Я думал о тебе каждый день с твоего первого визита в тюрьму.

— Ты меня смущаешь.

— Я хочу тебя… и чувствовал, что ты хочешь меня.

По дороге приближаются двое детей с золотистым ретривером. Бьянка смотрит на них, снова встречается с ним взглядом и сглатывает.

— Нехорошо меня дразнить, — говорит она, распахивает дверь и садится за руль.

Она машет, выезжает на дорогу и медленно уезжает от Адама Гибсона, ни разу не взглянув в зеркало заднего вида.

Высокая волна тревоги и облегчения поднимается внутри, и Бьянка начинает безудержно плакать, выехав на европейскую трассу E18 в сторону Стокгольма.

ГЛАВА 30

Бьянка бросает машину прямо у The Doors, входит, протискивается сквозь людей, видит, что обычный стол Регины пуст, и направляется к бармену.

— Я ищу Регину.

— Хотите что-нибудь заказать? — холодно спрашивает он.

— Это срочно. Правда, — говорит Бьянка, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы.

Бармен медленно качает головой.

— Она не была здесь с тех пор, как ты публично её опозорила, — говорит он, наполняя бокал пивом из крана.

— Я не знала, что она потеряет работу.

— Ну вот, — вздыхает он и отдаёт бокал бородатому мужчине.