— Возможно, пришло время для твоего деревянного волка, — сказал ей Арнгрим.

Она улыбнулась.

Я перевела взгляд с Эйдис на карту, лежащую перед нами.

— Утр прав. Давайте всё там сожжем. Мы можем использовать тот план, что придумали еще до лихорадки. Проведем отряд в деревню вот отсюда, — я указала пальцем. — Подожжем амбары и постройки. А на полях перед стенами Бломфьялля запалим хлеба. Это выманит их наружу. Мы встретим их в поле, здесь. Пусть их больше, но мы можем перехитрить их, запутать и заставить действовать по нашей указке.

Остальные склонились над картой, обдумывая предложение.

— Если бы только у нас было больше союзников… — вздохнул Рагал.

Я сглотнула ком, подкативший к горлу.

— Мне так жаль.

— Нет, Хервор. Не кори себя. Асгер и не собирался держать слово, — успокоил меня Рагал.

Арне нахмурился:

— Фригг увидит в нем клятвопреступника и покарает его.

— К тому же ты ему ничего не обещала, — добавила Эйдис. — Только разгуливала в том синем платье.

Я покачала годовой.

— Я сожгу это платье.

— Нет. Еще нет, — подмигнула она.

— Раз таков наш план, нужно готовиться. Утр поведет отряд в деревню до рассвета, — распорядился Рагал. — Я пойду собирать воинов.

— А как же остров? — спросила я.

— Я организую тех, кто останется. Расставим на дозорных башнях всех, кого сможем, — ответил Арне.

Арнгрим кивнул.

— Хорошо. Очень хорошо. Принесем жертву богам. — Он махнул слуге: — Неси бочонок меда. Самый старый, из глубины хранилищ. Встретимся у рунных камней.

— Сегодня остров будет пить всласть! — провозгласил Утр.

— Это значит, что ты тоже попробуешь подношение? — спросила его Эйдис.

— О да, любую жертву, принесенную на этом острове, я принимаю лично.

— Серьезно? А если кто-то решит отлить под кустом? — хмыкнул Рагал, вызвав общий смех.

Утр усмехнулся:

— Я вижу всё, что происходит на этом острове. — Его взгляд скользнул с Рагала на Хеллу, и шутка застряла у Рагала в горле. Это лишь подтвердило мои давние подозрения насчет этой парочки.

Арнгрим положил руку на плечо Утра:

— Сегодня мы попросим у богов милости. Всеотец защитит нас, я не сомневаюсь. А утром мы подожжем этот «цветок» и раздавим лживых ярлов своими сапогами.

 

* * *

 

Час спустя протрубил рог, созывая жителей Больмсё на обряд. Я шла рядом с Эйдис, которая переваливалась с боку на бок — ей было уже тяжело ходить. Она была необычайно молчалива.

— Что такое? — спросила я.

Она нахмурилась:

— Локи мне не отвечает.

— Мир огромен, и многие взывают к нему.

— Да, но эти «многие» — не я. Я его любимица.

Я улыбнулась.

— А ты не думала, что раз так, то он сейчас просто очень занят делом ради тебя?

Эйдис смягчилась.

— Или, может, я просто такая же чокнутая, как Утр.

— А разве Утр безумен?

Мы обе посмотрели вперед, где Утр шагал рядом с Арнгримом. Он бешено жестикулировал и что-то быстро объяснял ярлу. Мы с Эйдис переглянулись. Мы обе подумали об одном и том же: нет, он не безумен.

— Тебе нужно верить, — сказала я Эйдис.

— О, я верю. Просто мне не нравится, когда он меня игнорирует.

Я рассмеялась.

— Теперь ты понимаешь, что я чувствовала все эти месяцы.

Эйдис улыбнулась:

— И что об этом думает Мунин?

— Мунин? — переспросила я, коснувшись топора на поясе.

Эйдис покачала головой:

— Не этот Мунин.

Поняв, я полезла в карман и достала плетеный шнурок с узлами, который ворон принес к моему окну. Я протянула его Эйдис:

— Что это значит?

— Это значит, что боги не забыли Хервор, — ответила она, глядя вверх. — Даже если Локи позабыл меня.

Мгновение спустя она просияла.

— Что случилось?

— Он ответил: «Как я мог забыть свою Эйдис?»

— Ну вот видишь. Стоило только пожаловаться. Может, мне тоже стоит попробовать этот метод вместо бесполезной тоски?

— По крайней мере, Асгер тебя развлекал.

— Самое интересное, что Асгер сделает для меня — это лишится своей лживой головы.

— «В постель или на плаху». Сердце Хервор сурово.

— С сердцем Хервор не стоит играть. И мне не мешало бы помнить об этом, прежде чем предлагать его снова.

— Нет вины в том, чтобы иметь желания.

— Только если они не заставляют тебя забыть о данных обещаниях.

— И что же именно ты обещала Хофунду? Что станешь его женой?

— Ну… не совсем так. Я обещала… обещала подумать над этим.

— И ты подумала?

— Да.

— Значит, ты не нарушила никаких обещаний.

Я нахмурилась. Если она права, почему я чувствую себя такой же предательницей, как Асгер?

Мы вошли в лес. В воздухе уже чувствовался холод. Скоро жатва. Клены начали менять цвет. С приходом зимы надежды увидеть Хофунда не останется до самой весны. Но я приехала на Больмсё, как просил отец, и не жалела об этом.