Между рунными камнями мерцали факелы. Свет играл на камнях, заставляя красные руны и вкрапления руды искриться. Ингрид стояла у алтаря. На ней было длинное черное облачение, лицо раскрашено сажей, а голову венчал убор из волчьей шкуры. Арне был одет так же, только на голове у него красовались оленьи рога. Храмовый слуга бил в барабан. Снова и снова гудел рог — низкий, протяжный звук разносился над островом, уходя в ночь. Слуги Арнгрима несли корзины с хлебом, овощами и фруктами, укладывая их на алтарь. Когда все собрались, барабан смолк. Воцарилась тишина. Было слышно лишь потрескивание пламени.

Арнгрим вышел вперед и встал рядом с Арне. Рёк трусил за ним и сел у ног ярла. Серебряное кольцо на шее волка блестело в свете костров. На голове Арнгрима была корона Больмсё — венец с волчьей головой в центре. Он опирался на свой посох.

— Люди Больмсё! Пришло время положить конец бесконечным нападкам на наш остров. Наши враги собирают силы. Ярл Сольва, ярл Асгер и ярл Эрри думают, что могут забрать то, что Всеотец даровал нам: это озеро, Больмсё, наш дом. Это дары Одина. Мы — волки Асгарда, дети Гери и Фреки. Пусть собирают свои рати, но они забыли об одном: в нашей крови живет огонь. Мы — волки войны. И завтра мы покажем свои зубы! — воззвал Арнгрим.

Мы ответили дружным кличем.

— Один, Всеотец, мы подносим тебе всё, что имеем! — Арнгрим указал на алтарный камень. — Тор, бей своим молотом! Фрейя, потрясай копьем! Пусть собираются валькирии, ибо стая снова едина!

Снова протрубил рог.

— Один, Всеотец, прими эти дары, — произнес Арне. — И не только их.

— Мои сыновья плавали далеко от Больмсё, видели мир. В заморских землях они пили вино с великими лордами и привозили лучшие бутылки своему отцу. Это последние из них. Один, Всеотец, прими этот дар, что я подношу тебе, — сказал Арнгрим. Взяв бутылку вина, он откупорил её и вылил рубиновую жидкость на алтарь.

Рядом со мной возник Утр.

— Боги любят виноградную лозу, — прошептал он. — Один пьет только вино. Ты когда-нибудь пробовала такое?

— Виноградное вино? Нет. — Хотя я пробовала черничное, о чем горько сожалела. — Я его даже в глаза не видела.

— Оно сделано из солнечного света и ягод. Сунна благословляет лозы. Здесь они не растут. Вот почему боги так его любят. Все любят то, что трудно достать. Не так ли, Эйдис?

Эйдис усмехнулась.

Утр положил руку ей на живот:

— Конечно, некоторым из нас удается заполучить желаемое легче, чем другим.

— Да замолчите вы оба! Ничего не слышно, — шикнула Ирса.

— Вот видишь. Как и я. Я люблю Ирсу, но она никогда не полюбит меня, потому что её сердце принадлежит другому.

— Неужели? — вскинула бровь Эйдис, глядя на Ирсу.

Я заставила их замолчать, указывая на Арне, который воздел руки к небу. Утр хихикнул, но затих.

— Один, Всеотец, прими нашу жертву и нашу любовь. Присматривай за мужчинами и женщинами Больмсё, когда мы будем сражаться за нашу землю и наш народ. Слава Одину! — выкрикнул Арне.

— Слава! — отозвались мы хором.

Рог протрубил в последний раз.

— Идемте, Больмсё! Будем веселиться этой ночью, а утром — готовиться к бою! — провозгласил Арнгрим.

Жители острова собрались в великом зале. Когда воины насытились, они стали расходиться без лишнего шума. Все понимали, что силы неравны, но у нас был план. Теперь оставалось лишь его исполнить.

Незадолго до полуночи появился Утр с отрядом воинов. Я узнала их: все они были искусными бойцами и, как и Утр, быстрыми и сметливыми.

— Ты забираешь наших лучших людей, — сказала я Утру.

— Хорошо, что я оставляю здесь лучших женщин, — подмигнул он.

— Вы готовы?

— У нас есть план. Мы уйдем из деревни раньше, чем они поймут, что мы там были.

— Встретимся в поле.

— Идет. Я возьму свое копье. Тогда увидишь, как далеко я его метаю.

— Жду не дождусь, — я положила руки на плечи Утру. — Пусть Один хранит тебя.

— Один? Ну да, он присматривает. Но мне больше нравится, когда за мной приглядывает Фрейя. На неё смотреть куда приятнее, чем на старого одноглазого деда.

— Я никогда не любила кошек, — сморщила я нос.

Утр расхохотался, погрозил мне пальцем и вышел из зала.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал мне Арнгрим. — Кровь берсерка, когда она вскипает, заставляет тебя чувствовать себя неуязвимой, но это уловка. Потом ты почувствуешь такую усталость, что даже зубы заноют.

— Вот как? — усмехнулась я.

Он рассмеялся:

— Не сомневайся, девочка. Я бы и сам вскочил и пошел с вами.

— А кто бы тогда защищал меня? — притворно возмутилась Эйдис.

Арнгрим улыбнулся ей и снова повернулся ко мне.

— Хотел бы я иметь еще дюжину таких, как ты, Хервор. Какие славные и сильные дети у тебя будут.

— Это будут двое мальчиков, — прошептала ему Эйдис.

— В самом деле? — дед удивленно поднял бровь.

Эйдис кивнула.