Томми щелкнул окурком в искалеченное тело и усмехнулся:

- Какой же долбоеб.

- Ладно, ты нас обоих уже до депрессии довел, доволен? - спросил Брут с раздражением.

Томми продолжал смотреть на письмо с пустым взглядом, будто ему открылась какая-то безграничная истина. Брут протянул руку и щелкнул пальцами перед лицом Томми, уже устав от его закидонов.

- Эй, Томми! Очнись, блядь! Нам надо ехать, у меня нет времени сидеть здесь и ждать, пока ты уставишься в прос...

Рука Томми взметнулась вверх, прервав Брута на полуслове. Его грязная ладонь вцепилась в пухлое запястье партнера, проявив внезапную и ошеломляющую силу. Брут остолбенел - за все время, что он знал Томми, тот никогда не проявлял такой агрессии или мощи. Все менялось, и его единственный друг, казалось, с каждой секундой становился все более чокнутым. Это был тот самый парень, который даже двадцати отжиманий сделать не мог, а теперь он каким-то образом держал Брута и полностью контролировал его доминирующую руку.

- Убери свою гребаную руку от моего лица! Мы останемся здесь столько, сколько я, блядь, захочу, и ты ничего не сможешь с этим сделать, понял?! - заорал Томми.

- Отпусти меня! - приказал Брут, пытаясь вырваться из его мертвой хватки.

- Или что?!

- Не заставляй меня...

Спор прервал слабый звук, похожий на голос, доносящийся с расстояния в несколько ярдов. Мужчины постепенно разжали руки, удивленные тем, что услышали.

Брут массировал запястье и повернулся в сторону, откуда донесся звук. Томми уже направился туда...

Он обошел большой стоячий шкаф, окруженный мусором выше человеческого роста. Там был маленький закуток с постельными принадлежностями - кучами одеял, наваленных друг на друга.

- Что там? - спросил Брут.

Томми откинул одеяла, открыв крошечную девочку не старше четырех-пяти месяцев. Она сплевывала на себя кремовую слюну. Малышка была покрыта красными, гнойными прыщами, некоторые из них уже лопнули и сочились кровью. Зрелище, которое могло вызвать тошноту у самого бывалого работника морга. Но когда Томми посмотрел на нее, он не почувствовал ничего.

Дюжины клопов нашли на ней приют, гнездясь на ее нежной бледной коже - дети, питающиеся детьми. Она подняла взгляд на Томми, в ее глазах закипала нужда, вытекающая слезами. Она умоляла его.

Его лицо оставалось пустым, но затем исказилось в презрении. Его прежние стандарты, казалось, были подавлены, а мораль созрела до злобы.

Она открыла рот, собираясь завыть снова, но прежде чем звук успел вырваться, Томми быстро схватил комок мокрого мусора из кучи рядом с ее лежанкой.

- Ну что там, черт возьми? - спросил Брут.

Томми запихал комок глубоко в крошечное горло девочки, заставив ее замолчать. Затем набросил одеяла обратно и схватил из "кроватки" грязную куклу. Он вышел из-за шкафа и, выставив куклу перед Брутом, дернув за короткую веревочку, торчащую у нее из спины.

- Я вырасту и буду как мой папочка, - похвасталась кукла.

Томми посмотрел на смятую кучу человеческих останков у холодильника и зло рассмеялся. Затем перевел взгляд на Брута, и его лицо снова стало таким же спокойным:

- Кажется, мы нашли виновного.

Бруту Томми уже осточертел до предела. Он схватил труп за запястья и ждал. Томми понял намек и медленно подойдя, взялся за ноги. Они молча опустили тело в мешок и начали обратный путь через мусор.

ДОМ БРУТА,

10:37 pm (22:37)

Брут ворвался в квартиру и рванул прямиком к двери ванной. Сэндвич с пастрами[8], проглоченный на обед, теперь тяжелым грузом лежал в желудке - прямо соленое мясное бремя. Он смазал жиром пищеварительный тракт и явно задержался дольше положенного. Едва переступив порог, Брут понял, что уютный фарфоровый трон отчаянно нуждается в чистке. Даже по его заниженным стандартам это было уже чересчур. Он вышел из ванной с конкретной целью и вернулся с двумя бумажными полотенцами.

Он протер ободок, счищая легкий налет волос и засохшую желтую кайму со своего трона. Брут быстро опустил сиденье и принялся расстегивать ширинку. Напряженные стоны боли смешались с тяжелым дыханием, пока его анус пульсировал и медленно раскрывался, как распускающийся цветок.

Внезапно в гостиной зазвонил телефон. Пронзительный звук врезался в его сознание. Конечно, в единственный момент, когда я остался один, - простонал Брут, ничуть не удивленный очередной помехой. Телефон прозвонил еще пять раз, окончательно разрушив его концентрацию на облегчение, прежде чем включился автоответчик.

- Здравствуйте, вы дозвонились до Брута Пасконе. Меня сейчас нет дома, но если вы оставите сообщение, я вам перезвоню, - произнесла запись безжизненным, усталым голосом.