Брут распахнул глаза и вскочил с дивана. Он обнаружил, что стоит, и быстро обернулся. Капли пота струились из его пор, лицо было мокрым, и он вытер его предплечьем.

- Господи, блядь, - простонал он вслух.

Брут тяжело сел обратно на диван, пытаясь успокоить дыхание. Облегчение наконец нахлынуло на него успокаивающей волной. Он не привык к таким экстремальным ночным кошмарам. Обычно он запоминал не больше одного-двух снов за месяц, так что эта активность была для него совершенно нетипичной.

- Все казалось таким реальным, - прошептал он, поворачивая голову.

В комнате было темно, только мерцала красная цифра "1" на автоответчике. Брут уже слышал это сообщение, но все равно не мог избавиться от тревоги за Дейдру. Еще до кошмара ему показалось странным, что она позвонила. На самом деле он никогда не получал от нее звонков. Настойчивое чувство долга - даже вины - не оставляло ему выбора. Он снял часы с журнального столика и бросил взгляд на циферблат.

1:32 ночи - казалось абсурдным временем для звонка чужой жене по какой-либо причине. Брут считал это необходимым, учитывая ситуацию, но все еще был полон опасений.

Может, потому что он все еще был пьян, а может, ежедневное созерцание чужой смерти наконец-то научило его заботиться о живых чуть больше, чем это делают другие. Вероятно, он просто излишне перестраховывался, но что, если нет?

Никогда не отличавшийся решительностью в этом деле, он поднял телефон горчичного цвета, распутывая скрученный шнур, и поднес его к уху. Набрал номер и прислушался. После трех длинных гудков на том конце сняли трубку. Он слышал дыхание и немного статических помех, ожидая голоса.

- Алло? - наконец начал Брут. - Дейдра? У вас все в порядке?

Звонок внезапно прервался. Последнее, что он услышал, - громкий удар трубки о рычаг.

ЛАБОРАТОРИЯ КОРОНЕРА,

9:51 am

- Где он, мать твою? - рявкнул Алестер, стоя в своем кабинете и перебирая папки с бумагами.

- Не знаю. Я же говорил тебе, он в последнее время сам не свой, он даже выглядит иначе, - ответил Брут.

- Так, иначе, болен, мертв - мне плевать. У нас на Ист-Сайде тройное смертельное ДТП, и мне нужно заняться этим прямо сейчас. Если я застряну здесь на выходных, нам придется отменить бронь в Ла-Холье, и Линетт оторвет мне яйца.

Брут пожал плечами, отключившись от Алестера, и взглянул на телевизор на заднем плане. Сногсшибательная блондинка-репортерша снова вернулась к своей странной истории.

На экране была фотография толстяка, только на снимке он не выглядел таким уж толстым. Должно быть, снимок старый, - решил он. Но эта теория рухнула, когда он стал вслушиваться внимательнее.

- Жена заявила о своей невиновности, снова ссылаясь на стремительный набор веса мужем как на фактор, повлиявший на необычное изменение его поведения, - сообщила блондинка.

- А еще мне нужно уведомить ближайших родственников самоубийцы, - продолжил Алестер.

Брут слушал вполуха, сосредоточившись на репортаже. Он не мог не заметить жуткого сходства с поведением Томми. Может, соседи были правы. Может, жена и была тихоней, которая и мухи не обидит. Может, она невиновна? И если да, то что это значит для Томми?

- И ко дню убийства он был неузнаваем - как физически, так и морально.

- Но, Лора, согласитесь, многие сомневаются в том, насколько оправдана была такая жестокость по отношению к убитому? - спросил ведущий в студии.

- Да, Джин, в случаях самообороны обычно убивают не настолько зверски, но миссис Слендер утверждает, что она била его много раз, а он не падал. Она описала его силу как... нечеловеческую, - подтвердила блондинка.

- К черту, мы с тобой сами сделаем это сейчас, - приказал Алестер.

- Сделаем что? - спросил Брут.

- Время забирать тела.

МУН-ВЭЛЛИ ПАРК,

11:01 am

Юное лицо девочки запоминалось надолго - красивое, полное надежд и нераскрытого потенциала. Ее красота завораживала. Наверное, сотня девчонок в школе поменялась бы с ней местами, даже не задумываясь. Она была одета скромно и по-домашнему, как и подобает четырнадцатилетней.

На ней была белая футболка с мультяшным чизбургером спереди, короткие синие джинсы и пепельно-серые кроссовки. От нее исходило особое сияние, которое делало ее еще привлекательнее и, без сомнения, радовало родителей. Очки-кошачий глаз идеально оттеняли ее невинность. Она была создана для комплиментов - с ее открытой и приветливой осанкой.

Солнце снова пекло нещадно. Новости с утра твердили об озоновом предупреждении[9]и небывалой жаре. А пот уже скопился под мышками и в сгибах колен, вызывая раздражение.

Девочка продолжала идти через кустарник, пока не остановилась у двух деревьев, стоящих примерно в семи футах друг от друга. Задумавшись, она серьезно уставилась в землю. Постояв мгновение, сняла рюкзак и положила его у корней дерева.